Читаем Потеряшка полностью

Сергей Сергеевич смущённо хмыкнул. Он почему-то всегда робел при виде Насти. Было в ней что-то начальственное. Не по-бабски начальственное, когда ты соглашался только потому, что не хотел выслушивать распеканий, а серьёзное такое, тихое – преисполненное мудрости и уверенности. При её небольшом росте и полноватой фигуре это должно было казаться неестественным, но нет – не казалось.

Несколько дней назад ей исполнилось сорок пять. В день её рождения в квартире за стеной собралась небольшая компания. Пили, пели, танцевали. Сергей Сергеевич приглашение новоиспечённой «ягодки» отклонил – он не очень любил людей, но следующим вечером Настя пришла к нему, прихватив две бутылки грузинского вина и немного снеди. Они сидели на кухне: она говорила, он слушал. Затем, после неловкой паузы, в которой отчётливо чувствовалось желание Насти что-то ему сказать, ушла. Сергей Сергеевич же вернулся за кухонный стол, достал из холодильника коньяк и взялся размышлять о том, почему он не может принять её не высказанное предложение. Почему Настя так и не осталась у него. Но ответ лежал на поверхности. «Кладбище».

– Опять в компьютере своём засиделся?

– Ну почему сразу компьютер, Настюш? Что я тебе, школьник какой что ли?

– Хуже! – рассмеялась она. – Старый дурак.

– Какой же я старый? Всего лишь первые полвека разменял.

– Ну хорошо, пусть будешь полувековым дураком.

Сергей Сергеевич сделал шаг в сторону.

– Ты проходи, Насть.

– Пройду, – улыбаясь, проговорила она и вошла. – Я супчику тебе принесла.

– Ну зачем?

Настя строго посмотрела на него.

– Не спорь. Ты со своим питанием язву себе заработаешь. Сидишь тут, как сыч, в одиночестве, в экран пялишься. Пойдём обедать.

Они сидели и молча поглощали суп. Он усиленно работал ложкой. Настя была права – ел он, в основном, всякую ерунду, не утруждая себя готовкой. Покупные пельмени и яичница –предел его кулинарных экспериментов.

На секунду он даже представил, как это могло бы быть, если бы они с Настей, два одиноких человека, съехались вместе и жили, как муж и жена. Она бы каждый вечер ждала его дома, а он бы каждый вечер хотел в этот дом возвращаться.

Нет, это всё были глупости. Его жена была мертва, и другой быть не могло. Ему даже стало стыдно за свои мечты. Размяк, тряпка проклятая, – захотел тихой счастливой старости. Не заслужил, ни хера не заслужил.

– Серёж…

– А?

– Ты что с каким злым лицом сидишь?

– Прости, задумался.

Настя вздохнула.

– Мне иногда хочется узнать, о чём же ты всегда думаешь? Но из тебя же и слова не вытянешь.