16 августа 1901
Моя дорогая Эсме!
Как давно я ждала от тебя письма! Я считала, что заслужила наказание, однако приговор оказался слишком жестоким, и я рада, что его срок уже закончился.
Свое заключение я отбывала не в одиночной камере, поэтому главные новости все-таки доходили до меня. Ты превратилась в «молодую ивушку», как изволил выразиться Джеймс, описывающий праздничный пикник в честь выхода тома H — K. Твой отец жалуется, что ты стала выше него, и с грустью замечает твое растущее сходство с Лили.
Я знаю, что ты много читаешь и учишься вести домашнее хозяйство, что так важно для юной леди. Я с благодарностью получаю все эти подробности, но в последние годы больше всего я ждала твоих писем. Мне хотелось знать, о чем ты думаешь и о чем мечтаешь, чем живешь и чем увлекаешься.
Поэтому твое письмо стало для меня целебным бальзамом. Я читаю и перечитываю его, каждый раз отмечая все больше доказательств остроты твоего ума. Недавний казус с пропущенным словом, безусловно, взволновал тебя. Конечно, слово bondmaid не было намеренно вычеркнуто из Словаря, но оно присоединится к ряду прекрасных слов, которые должны были опубликоваться в томе на букву I, но туда не вошли (не напоминай доктору Мюррею об «Африке»: для него это больная тема).
Мне совершенно ясно то, что за годы, проведенные под сортировочным столом, ты усвоила больше, чем многие дети, которые просидели перед школьной доской шесть лет. Мы все ошибались, полагая, что в Скриптории невозможно расти и обучаться. Наше мышление было ограничено условностями — самым тонким, но деспотичным диктатором. Пожалуйста, прости нам нашу недальновидность.
Теперь что касается главного твоего вопроса.
К сожалению, в Словарь не могут войти слова без письменного источника. Каждое слово должно быть уже где-то записано. Ты верно подметила, что в основном цитаты приходят из книг, написанных мужчинами, но это не всегда так. От женщин приходит тоже много цитат, но, конечно, в меньшей степени. Ты удивишься, если узнаешь, сколько слов появляется из технических руководств и справочников. Я знаю как минимум одно слово, которое впервые было обнаружено на этикетке бутылки с лекарством.
Ты права в своем наблюдении, что общеупотребительные слова без письменного источника точно не будут включены в Словарь. Твое беспокойство о том, что отдельные группы слов или слова, используемые определенными группами людей, могут потеряться в будущем, весьма проницательно. Как решить эту проблему, я не знаю. Однако представь себе, что будет, если включать в Словарь все слова, даже те, которые приходят и уходят через год или два, слова, которые не приживаются в речи у нескольких поколений. Они засорят Словарь. Не все слова имеют одинаковую важность (читая это, ты можешь возразить: если одни слова более достойны навечно остаться в истории, чем другие… что ж, мне есть над чем задуматься).
Первоначальная цель собрать в Словаре все английские слова с их значением и историей оказалась недостижимой, но уверяю тебя, в литературных произведениях есть много прекрасных слов, которые не соответствуют требованиям доктора Мюррея и Филологического общества. Вот одно из них: ПРОЩЕННОСТЬ.
Оно из романа Аделины Уитни «Достопримечательности и понимание». Бет прочитала его вскоре после выхода и нелестно отозвалась о нем (миссис Уитни открыто заявляет, что жизнь женщины и даже ее словарный запас должны быть ограничены домом и семьей), но Бет заинтересовалась этим словом и записала его на листочек. Спустя годы меня попросили подготовить определение для него, но оно не попало даже в первый черновик.
По очевидным причинам, которые, как я думаю, мне не надо объяснять, последнее время я много думала об этом слове. Я никогда не пересылала в Скрипторий отвергнутые слова, но сейчас обращаюсь с предложением и просьбой. Если ты ответишь согласием, моя душа возрадуется искуплению вины и прощенности (цитирую миссис Уитни).
С любовью,
твоя Дитте
