Читаем Потерянные люди полностью

– Да, да. Ответил бы именно так, но только человеку, потому как если синтетик спрашивает синтетика, сколько будет один плюс один, то в ответ получит…

Вопросительная интонация Кин повисла в воздухе.

– Де-е-сять! – затянул всё тот же весёлый голос с галёрки.

– Да, спасибо. Один. Ноль. Двоичный код.

– Что вы пытаетесь этим сказать? – спросила пожилая дама с длинным мундштуком.

– А то, что человек мыслит определёнными понятиями и пытается подогнать под свои понятия созданные им машины. Хотя эти машины и созданы по образу и подобию, они абсолютно другой вид и оперируют другими нормами. И получается, что машина отвечает нам «два» вне зависимости от того, сильная она или слабая, не потому, что думает, что этот ответ правильный, а потому, что человек ожидает от неё правильного и думает, что он правильный. Машина делает всё, чтобы мы её понимали, вне зависимости от того, как она видит мир и что о нём думает…

Все на несколько секунд замолчали, пытаясь понять, что имела в виду «новенькая», и как по команде в один момент разразились комментариями.

– Ну да, ну да, – с умным видом одобрительно закивал какой-то толстячок.

– О чём это она? – спросила дама с мундштуком у своего щуплого соседа, испуганно пожавшего плечами и завертевшего глазами.

– Звучит как-то грустно, – сказала молодая девушка, очевидно сопровождающая одного из мужчин с глубокими карманами.

– Ваш ход мысли… – начал один из стариков с тростью, вызвав полную тишину, – …иначе как диссидентским не назовёшь.

– Ну, да-а… – негодующе начал толстячок, решивший быстро поправить своё положение, но прервался под взглядом мужчины с тростью.

– Диссиденты. Нонконформисты. Сегрегация. Очередные ярлыки, созданные человеком для упрощения восприятия окружающей действительности, – вмешался высокий мужчина с бритой головой и золотыми кольцами в ушах.

– Ты? – удивилась Кин.

– Куда делась так горячо любимая нами свобода слова? – продолжил Вартхайнер.

Обратившие к нему взгляды продолжали послушно молчать.

– И что вы предлагаете? Отказаться от устоявшихся понятий? Куда это приведёт? Забудем о нравственности и морали? – недовольно заворчал старик с тростью.

– Вот именно! Об этом вам и говорит Фукуи! – радостно воскликнул Александер. – Даже если у машин и есть мораль и нравственность, она слишком отлична от нашей. Любое существо в этой вселенной существует в ней, прежде всего, материально, и его физическое строение обуславливает его восприятие! Наша мораль просто служит для нашего успокоения, ведь иногда мы вынуждены поступать просто отвратительно ради выживания нашего вида, спросите, например, у неандертальцев. Но меньшее, на что мы способны, если хотим приблизиться к нами же придуманным идеалам, – отказаться от этих самых идеалов…

Толстячок начал активно аплодировать, но тут же прервался под взглядами остальных.