Читаем Потерянные души полностью

Приехал мэр в тяжелой парке на подкладке из искусственного меха. Когда он вылезал из машины, его дыхание закурилось клубами пара. Он притопывал и ежился от холода, держа в руках кофе, коробку с плюшками и пластиковый пакет с сырыми овощами. Он вступил в полосу здорового питания.

Несколько минут я следил за ним, будто из засады, наполовину опустив стекло, и услышал бряканье ключей, когда он отпирал трейлер, который служил ему конторой.

Трейлер внезапно озарился бледно-оранжевым светом. Мэр включил газовый нагреватель. Мне было видно, как он движется внутри. Уже занятый делами, проверил автоответчик. Когда я поднялся по стальным ступенькам в трейлер, он успел преобразиться в торговца, благодаря клетчатому блейзеру и сверкающим сапогам.

— Лоренс, вот так сюрприз! — Он сделал широкий жест. — Входи! Входи! Добро пожаловать в цирк.

Вот так он всегда называл жизнь. Цирк.

В трейлере разило лосьоном после бритья, пропаном и кофе. На письменном столе лежал вскрытый пакет. Он вынул из него стальной шарик величиной в мячик для пинг-понга.

— Посмотри-ка, Лоренс. Знаешь, что это?

Я покачал головой.

— На пороге прошлого века один шотландский изобретатель имел обыкновение засыпать в кресле, сжимая в кулаке такой вот шарик. Когда шарик падал на пол, стук будил его, и он записывал то, что ему снилось. Изобретение пряталось совсем близко в подсознании. Что ты на это скажешь?

Я ответил просто:

— А что случится, если окажется, что вам ничего не снилось?

Мэр подмигнул:

— Ну, я попробую. — Он положил шарик в пепельницу, чтобы не укатился. — Так что я могу сделать для тебя, Лоренс? Неужто ты все-таки надумал сменить кусок дерьма, на котором ездишь? Вот что я тебе скажу: у меня как раз есть на редкость выгодные предложения. У нас ведь зимняя распродажа.

Мэр извлек обсыпанную разноцветной пудрой пышку и налил апельсинового сока в желтую чашечку. Что-то вроде угощения с ограниченным бюджетом на дне рождения ребенка.

— Послушай, Лоренс, никакого аванса. Можешь уехать отсюда прямо сегодня же. — Большой плакат на стене за письменным столом провозглашал: «Ваша кредитная история — уже история», а другой уверял: «Я готов взять на себя ваши проблемы!»

Я сказал:

— Не знаю, как бы это выразить…

Мэр сидел напротив меня, широкая улыбка, волосы зализаны назад. Он вытащил из пластикового пакета веточку сельдерея. Она хрустнула у него на зубах.

— Я отказался от вкуса ради здоровья. Невелика цена, как по-твоему?

Он нацеливался перейти к описанию прямой кишки и к тому, как ее укупоривают токсины, но тут я сказал без экивоков:

— А как насчет второй машины?

Мэр утратил улыбку.

— И что о ней?

— Как давно вы о ней знали?

Я увидел движение его языка, когда он продвинул за щеку содержимое рта. Он сглотнул и утер губы.

— На следующий день после происшествия мне сообщили, что ребенка могла сбить другая машина.

— Почему вы мне не сказали? — Я смотрел сквозь него. Когда этот отчет будет опубликован, Кайл узнает, что была вторая машина. Может быть, первой машиной вообще была не его.

— Факт остается фактом: Кайл сбил девочку и не остановился проверить, жива ли она. И не важно, была ли его машина первой или второй. — Мэр секунду помолчал, его глаза широко раскрылись. — Вот что, Лоренс, мне надоело разбираться в том, в чем мы уже разобрались. Если у тебя все, то мне надо заняться делом.

Было все еще рано. Мэр встал и открыл дверь трейлера. Холодный воздух обдал нам ноги. Однако он не позволил мне просто уйти. И переменил тон:

— Послушай, я ценю твою озабоченность, Лоренс. Может быть, я не вполне держал тебя в курсе, но что сделано, то сделано. Я думал: чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Говорю это не в упрек тебе, а чтобы тебя оберечь. Как говорят военные? «Знать не больше, чем необходимо». Это краеугольный камень демократии: знать, когда не следует задавать вопросов.

Я уже намеревался встать, но сказал:

— Еще одно, последнее. — Я не хотел упоминать о том, что звонил Кэндол, но это вырвалось само собой. — Я позвонил этой женщине… матери девочки, которая погибла. Лайзе Кэндол.

Мэр не отреагировал. Он смотрел прямо на меня.

— Откуда у тебя ее номер?

— Из распечатки звонков диспетчеру.

Я попытался что-то добавить, но мэр меня перебил:

— Ты нашел ее номер в конфиденциальном документе и позвонил ей? Я хочу знать точно. — Он пошел к столу, взял ручку и что-то записал.

Я повысил голос:

— Послушайте, мэр, для этой женщины ничего не кончено. Когда я позвонил, она была явно на грани самоубийства. Как она сумеет перенести, что ее ребенка сбили две машины?

Мэр меня не слушал.

— Ты думаешь, что можешь залезть в конфиденциальные документы, касающиеся каких-то людей, а потом звонить им? Ты когда-нибудь слышал о надлежащей процедуре, о назойливом пустячке, который мы называем конституцией? — Он испустил свистящий звук. — Просто не знаю, что и думать. Что на тебя нашло? Какого черта ты позвонил этой женщине?

— Я просто позвонил ей.