– Ублюдок! – заорал Чет, извиваясь, пытаясь подняться с камней. Один из стражников вогнал копье ему в грудь. Чет заорал. Именно тогда он заметил, что Ивабог пытается дотянуться до своего ящичка с фиалами.

– Чет, если тебе угодно, мы можем играть в это хоть целый день. – Карлос воткнул нож Ане в грудь, повернул. Ана закричала опять. Вытащив нож, он ударил ее еще раз, и еще, и еще. Крики Аны носились по тесному помещению, отражаясь от стен, нагоняя друг друга.

Ивабог, упершись в трон тремя руками, подалась вперед, распарывая собственную плоть о копье: дюйм за дюймом, все ближе и ближе к ящику. Последний рывок; от боли с ее губ сорвался тихий вскрик.

– Берегись! – заорал Трой. Он спрыгнул с Чета, двигаясь на удивление быстро для такого крупного человека – и все же недостаточно быстро.

Пальцы Ивабог сомкнулись на большом фиале. Она швырнула его об пол перед Троем. Фиал взорвался, обдав брызгами Троя и еще двоих стражников. Жидкость немедленно занялась ярким желтым пламенем. Стражники, завывая, пытались прибить огонь ладонями, но пламя только перекинулось им на руки.

Чету обрызгало ногу – он чувствовал, как жидкое пламя впивается ему в плоть. Карлосу плеснуло на лицо и грудь. Тот заорал; нож выпал у него из рук, зазвенел, ударившись об пол: Карлос пытался смахнуть с себя липкий огонь.

Чет нырнул за ножом, схватил его, перекатился, поднявшись на ноги, и бросился на Карлоса.

Карлос сунул руку за пазуху и вытащил пистолет. Грохнул выстрел, и пуля ударила Чету в бок, так, что его развернуло и чуть не опрокинуло на пол. И все же своей цели он достиг – врезавшись в Карлоса, он ударил его ножом прежде, чем тот успел выстрелить вновь. Чет попал Карлосу в плечо, начисто отрубив ему руку. Тот истошно взвыл.

Один из стражников бросился на Чета, размахивая коротким тяжелым мечом. Чет подставил под удар нож; лезвие прошло сквозь сталь и попало нападавшему прямо в грудь, разрезав его чуть ли не пополам. Стражник, не переставая кричать, осел на пол.

Трой и еще несколько «зеленых» теперь были полностью объяты пламенем; они метались по комнате, врезаясь в мебель и в стены, поджигая все, чего касались. Краем глаза Чет углядел Карлоса – тот, спасаясь из пылающей комнаты, выскочил в коридор.

– Чет! – закричала Ана. Она все еще была привязана к столбу; вокруг плясали языки пламени. Чет бросился к ней, разрезал ножом веревки и рывком поднял ее на ноги. Они побежали было к двери, но Чет остановился – он хотел найти мешочек и медные монеты, но ему удалось нащупать только ножны. Подхватив их с пола, он зацепил взглядом Ивабог – ее трон был охвачен огнем, и пламя подкрадывалось все ближе к ней самой. Но богиня просто обмякла на копье, даже не пытаясь спастись.

– Да что ты делаешь, Чет? – проорала Ана.

Чет бросился обратно, в самую гущу дыма и, лавируя между языков пламени, добрался до трона. Сунув нож за пояс, он вцепился в копье и выдернул одним рывком. Ивабог, застонав, повалилась вперед. Чет подхватил ее и попытался стянуть с трона, но она вцепилась в него всеми оставшимися руками.

– Нет, – всхлипнула она, глядя вверх. – Нет. Я не могу бросить мужей.

Жара и дым тем временем стали нестерпимыми.

– Отпусти! – заорал Чет и, дернув как следует, оторвал паучиху от трона и потащил, спотыкаясь в дыму, в направлении, где, как он надеялся, находился выход.

И услышал, как Ана, срывая голос, зовет его по имени; вот кто-то схватил его за руку, потянул за собой – вон из комнаты по длинному коридору. Они вывалились на террасу и попадали на пол. Чет, кашляя, тер обожженные дымом глаза. Он успел выхватить нож и держал его наготове, но ни Карлоса, ни других стражников нигде было не видать – только валялось на полу изувеченное тело карлика.

– О чем ты только думал? – заорала на него Ана.

Платье и волосы Ивабог все еще горели. Чет схватил один из валявшихся повсюду промокших гобеленов и набросил на богиню, прибив пламя.

Ана смотрела на него так, будто он выжил из ума.

Чет сдернул с Ивабог мокрую ткань. Она лежала, дрожа, свернувшись комочком, будто умирающее насекомое.

– Она знает, где Гэвин.

Глава 22

Гэвин повернулся спиной к телам, к кровавым лужам, лицом к реке. Поддел носком сапога тяжелый камень и подтолкнул к обрыву. Камень сорвался с края скалы и полетел вниз, в реку, лениво катившую свои волны в двухстах футах внизу. Громкий всплеск эхом прокатился по ущелью. Будто кто-то позвал его по имени. Его тонких, сухих губ коснулась улыбка.