Читаем Поступь битвы полностью

Помедлив, Миреска неожиданно прищурилась.

— Знаешь, — сказала она, — на этом месте меня обычно спрашивают о чём-нибудь. Одни — где я умудрилась получить реальный боевой опыт. Другие — что за козёл это был. Третьи — почему отказалась. А ты всё отмалчиваешься.

«Не только красива, но ещё и не глупа…»

Сарина пожала плечами, вяло ковыряясь в тарелке. Фыркнула.

— Если принять во внимание твой темперамент и характер, — сказала она с лёгким намёком на ехидство, — я неминуемо и достаточно скоро узнаю ответы на все три вопроса, даже если ничего не спрошу.

Миреска рассмеялась — как горсть серебра рассыпала.

— Ну, подруга, уела! Так уела, что лапки кверху! А кто ты вообще? Хм… Судя по въедливости и умению слушать ты — психолог?

— Нет. Я… тоже инструктор.

— Инструктор чего?

Сарина снова пожала плечами и ответила, не поднимая взгляда от тарелки:

— Пси-подготовки.

Миреска слегка выгнула одну из своих чуть несимметричных бровей.

— А теперь, — сказала она, — мой черёд обламывать ожидания. Ты после перекуса куда?

— В спортзал.

— Значит, по пути.

«Привыкла лидировать. Что ж, посмотрим…»

В раздевалке Сарина получила очередной заряд зависти прямо в подкорку. Пока на Миреске был свободный балахон, можно было питать иллюзии насчёт того, что он маскирует какие-нибудь физические недостатки. Но когда балахон был сброшен и Миреска осталась в одном типовом комбинезоне, который можно надеть под скафандр или перед тренировкой, иллюзии пошли прахом. Сарина решила, что вполне понимает неизвестного ей вышестоящего «козла»: Миреска могла вызвать у любого здорового мужчины физическое влечение даже в период ауф!

А уж в силпан…

Правда, тело инструктора по боевой и тактической отклонялось от классических канонов не меньше, чем лицо. Слишком уж сухое, слишком поджарое — за вычетом хорошо развитой груди — и широкоплечее. Ни малейшего намёка на женственную мягкость, которую так ценят многие виирай. Но изумительная пластика этого отлично тренированного тела, сплавленная с хищной грацией, возмещала все недостатки. Причём с процентами.

Тут Сарина обнаружила, что Миреска изучает её не менее придирчивым взглядом — и хмурится всё сильнее.

— Что-то не так? — не сдержавшись, спросила она.

— Сколько тебе зим, Сарина?

— Мне девятнадцать хин-циклов. — Почти. — А в чём дело?

— В столовой ты казалась мне старше.

Поколебавшись, Миреска уточнила:

— Старше меня.

«То есть она накинула мне десяток хин-циклов. Нормально».

— Ты просто мало общалась с Владеющими, — понимающе кивнула Сарина.

Но Миреска не успокаивалась.

— Я слышала раньше, что молодые Владеющие кажутся старше своих лет, а старые — наоборот. Но думала, что это просто… слухи.

— Не совсем.

— Тогда, выходит, и Высшие действительно бессмертны?

— А вот этого никто не знает.

Выдержав паузу, Сарина усмехнулась снова и добавила:

— Насколько мне известно, ни один Высший ещё не прожил больше трёхсот хин-циклов. Срок внушительный, но для бессмертия явно маловат.

— Смеёшься над бедной провинциалкой?

— Есть немного. — Вернув лицу серьёзность, Сарина объяснила: — Понимаешь, у долгожителей постоянно возникают проблемы со здоровьем. У проживших более одного обычного срока — одни, у проживших более полутора — другие. Старейшим Высшим, как я слышала, приходится держать очень жёсткую диету и постоянно проходить чередующиеся процедуры: очищающие, профилактические, терапевтические. Даже хирургические. Про корректирующее физиологию пси молчу. Но проблемы проблемами, а за последнюю сотню хин-циклов ни один Высший не умер естественной смертью.

Миреска помотала головой.

— Пошли-ка в зал, — сказала она.

Когда входишь в воду, и та сначала покрывает колени, потом доходит до талии, а там и до груди, чувствуешь всё большую лёгкость. В коротком коридорчике от раздевалки к спортзалу Сарина чувствовала то же самое, но с точностью до наоборот. Градиент искусственного тяготения рос до тех пор, пока не достиг уже в самом спортзале значения 1,72 от нормального. Этот локальный градиент вместе с температурой (слишком низкой), давлением, влажностью и корабельным временем светился на специальном табло напротив входа.

— Наконец-то добрались до истины, — сказала Миреска.

— Ты о чём?

— О тяготении. Нам предстоит жить именно в таком поле, и я предлагала техслужбе сразу установить его, а не увеличивать от нормальной величины долгие десять юл-циклов. Глупо получается: привык к повышенной тяжести, освоился при коэффициенте 1,2 — а завтра изволь привыкать заново уже к градиенту 1,3.

— А в твоём родном мире какой градиент? — спросила Сарина, прищурясь.

— Полуторный. Почти.

— Ну-ну.

— Да при чём тут это?

— Ни при чём. Совершенно ни при чём.

Миреска сообразила, что её подкалывают, и рассмеялась. У неё был очень красивый смех.

— Хочешь оттянуть разминку? Вперёд!

Сарина, которая хотела именно этого, поплелась следом.