— Каждый из вас обязан научиться исполнению любой из этих ролей. Потом начнётся время специализации и подбора четвёрок. Но и после того, как четвёрки будут сформированы, на отдельных заданиях им предстоит обмениваться командирами, наблюдателями и другими членами команды, поскольку притереться к определённым виирай в составе сложившейся команды — это ещё не всё. Необходимо уметь найти своё место в любой команде, выучить универсальные правила взаимодействия, действенные для всех четвёрок.

«Да. Лишнее — вернее, совсем даже не лишнее! — напоминание о том, что помимо переводов, увольнений и повышений существует такая штука, как смерть. Что армия — это единство виирай, по собственной воле избравших путь насилия, смерти и славы. Путь касты Хранителей. Кто-кто, а капитан знает об этом не понаслышке. Он применял насилие, избегал смерти и заслужил свою славу. Есть чему позавидовать. И — чему посочувствовать».

— А теперь, — сказал Зилен, — перейдём от теории к практике.

— Чтоб мне упасть, — медленно сказал Молот.

— Зачем тебе падать? — немедленно откликнулся Стручок.

— Ни за чем. Я тут просто подумал… Да ты оглянись вокруг. Сам поймёшь.

Стручок машинально оглянулся. И действительно понял.

Приглушённый свет отражался от новых зеркальных панелей, заменивших старые стенные панели «под дерево». Потолок мягко светился, играя радужными переливами — гораздо ярче прежнего. Негромко играла музыка — надо полагать, что-то из почти бесконечной коллекции записей Мирески. Музыка была очень мелодичная, чисто акустическая и аж до самого донышка классическая. Под неё две пары старожилов (уму непостижимо!) танцевали. Что-то такое же медленное, как переливы колокольчатых звуков. Стручок понятия не имел, как называется этот танец, но посмотреть было приятно. А станцевать самому…

И ещё в комнате отдыха было пустовато. Никакого сравнения с тем, что было прежде, хотя теперь сюда часто захаживали даже те, кого раньше невозможно было застать целыми хин-циклами. Посмотрев в дальний угол, Стручок заметил там Мич, о чём-то негромко беседовавшую с Зиленом. Как раз тогда, когда он бросил на них взгляд, Мич (уму непостижимо!) рассмеялась. А потом эта пара поднялась из-за своего столика, прошла к танцующим парам и составила им компанию. У Стручка просто челюсть отвалилась.

«Чтоб мне упасть, — подумал он. — Молот прав на все сто: комната отдыха не изменилась разве что по размерам… впрочем, зеркальные панели успешно маскируют даже это».

— Слушай, — повернулся Стручок к приятелю, тоже заворожённо глядевшего на Зилена и Мич, — ты не знаешь, где Пуля?

— Не-а.

— А где он может быть?

Молот неохотно повернулся к нему лицом.

— В тренажёрке, наверно, — сказал он. — Красуется перед Миреской.

— Ага.

Стручок покатал по столу стакан с недопитым сайгром. Нахмурился.

— Знаешь, — пробормотал он, избегая глядеть на приятеля, — что-то я засиделся. Пойду, наверно. Ты со мной или останешься?

Молот хмыкнул.

— Знаешь, я бы остался… если бы было с кем потанцевать. Может, сосватаешь одну из своих резервных подружек?

— Нет уж. В этом деле каждый сам за себя. Главное — инициатива.

Стручок, не оборачиваясь, мотнул головой в сторону кружащихся пар. Молот посмотрел туда, и его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Так что, идём?

— Ну пошли. А куда?

— Для начала — в тренажёрку, а там видно будет.

Сила

Дверь открылась ещё до того, как Миреска успела подойти. Явное приглашение. Она и вошла — правда, немного помедлив на тот случай, если Сарина как раз собиралась выйти.

Не собиралась.

Скрестив ноги, Владеющая парила посреди комнаты, раскинув руки, а вокруг парило ещё немало разных предметов, начиная с компакта и заканчивая палочками квик-памяти. Не так давно подобное зрелище вынудило бы Миреску замереть, округлив глаза. Но те времена миновали — по всей видимости, безвозвратно.

— Всё тренируешься?

— Именно.

Кончики пальцев Сарины едва заметно вздрогнули, и Владеющая закружилась, хаотично вращаясь во всех трёх плоскостях. Однако ни один из предметов, зависших в воздухе по её воле, даже не шевельнулся.

— Впечатляет, — сказала Миреска. — И даже более чем.

— Спасибо.

Сарина благодарила не за высказанный вслух комплимент, а за промелькнувшую у подруги мысль, что разбудить вулкан куда проще, чем показать такую степень контроля пси, как та, которую Сарина демонстрировала сейчас. Мысль была свёрнута, отправлена и принята, но иных комментариев не последовало. Миреска знала, за что благодарит её подруга, Сарина отдавала себе отчёт в том, что та это знает, и слова для всего этого были не нужны.

— Тебе ещё долго?

— Нет, — сказала Сарина, продолжая вращаться. — Это же не формальное упражнение, а импровизация. Я могу прерваться в любой момент.

— Можешь-то можешь, но хочешь ли?

— Не особенно. Это затягивает… да ты и сама знаешь.

— Угу. Делать то, что тебе по-настоящему удаётся, — высшее из наслаждений.

— Вот-вот.

Следом за Сариной (но по-прежнему не сдвигаясь со своих мест) начали вращаться другие зависшие без опоры предметы.

— Какая у тебя сейчас степень? — полюбопытствовала Миреска.