Читаем Поступь битвы полностью

— Потому что края циклов смыкаются. И новое творение воздвигается именно на том месте и из того материала, которое оставил Долгий Суд.

— Что это тебя на философию потянуло?

— Глянь вниз, и всё поймёшь.

Ласкис поглядел вниз. Но, как ни старался, поначалу не увидел ничего, кроме багровых, тёмно-серых, угольно-чёрных и траурно-синих завихрений. Тогда сержант включил сенсорное усиление. Завихрения никуда не исчезли, но понемногу, за пару ударов сердца, обрели глубину.

Неприкрытая мощь разгулявшихся стихий ударила в сознание от самых корней, из тёмных недр, из тех нор, где до поры прячутся рефлексы и инстинкты.

— Ох!

— Лучше не скажешь. Самое оно и есть.

— А броня вообще выдержит… там?

— Должна.

— Спасибо! Ты просто родник оптимизма!

— С каких пор тебе нужна утешительная ложь?

— Иди ты… в смысле, лети.

— Ладно уж, утешу правдой. В ходе испытаний был, среди разного прочего, выброс опытных образцов на поверхность планеты-гиганта. Само собой, боевой выброс, а не прогулка вроде нынешнего управляемого спуска.

— И на что был похож этот гигант?

— Гигант как гигант. Не самый паршивый. Тяготение на поверхности — почти три нормы, давление — свыше сорока тысяч…

— Ясно. Обжить такое никакому здоровому виирай на ум не придёт. И что? Выдержала броня десант?

— Шесть из восьми прототипов — да.

Смешок, больше похожий на фырканье.

— Утешил так утешил, чтоб тебя копытом…

— Зато развеселил.

Хотя падение замедлилось, вихри вокруг падающих АБ закручивались всё быстрее. Вход в более плотные слои газовых масс ознаменовался серией зубодробительных толчков. Даже система автоматической коррекции траекторий с её мгновенным откликом на внешние воздействия не помогла удержать прежний идеальный строй: расстояние между «волнами» и сами «волны» слегка расплылись. В заполненной тресками и шорохами тишине девственного эфира раздалась ругань Ласкиса — не столько испуганная или раздражённая, сколько вошедшая в привычку.

Впрочем, ближе к поверхности «волны» снова собрались в стройное и аккуратное целое. Комплекты АБ по-прежнему дёргало и раскачивало, но сила этих рывков стала намного меньше. Спуск почти завершился: до контакта с грунтом остались считаные километры и менее двух арум-циклов.

— Пора выбирать место. Ласкис, ты присмотрел что-нибудь?

— Как тебе то плато?

— Хорошо всем, кроме размеров. Пожалуй, там сядем мы двое, но…

— Тогда вот этот лавовый язык.

— Согласен. Высадим наши «семена» в три ряда — как раз по числу учебных рот.

Первая «волна», а следом за ней и две другие, заметно изменили траекторию. При этом от второй волны отделились два комплекта, под более острым углом опускающиеся к избранной точке. Новый манёвр, последние тин-циклы — и выброс завершён.

— Состояние комплектов — отличное. Неполадок не наблюдаю.

— Я тоже.

— Зилен будет доволен.

— Не спеши. Нам ещё новичков встречать, не забыл?

— Забудешь о таком, как же… Сыграем пару партий в мемарр?

Эфир донёс тяжкий вздох Ласкиса.

— Ты что, нарочно?

— А ты предпочитаешь просто созерцать дивный пейзаж?

Старший сержант ещё раз огляделся и вздохнул. Очень тяжело.

— Твоя взяла. Тактиков задействуем?

— Думаешь, Тактик даст тебе больше шансов?

— Нет. Но продержаться дольше поможет.

— Зря ты так негативно относишься к мемарру. Тебе мешает играть не столько нехватка способностей, сколько это самое отношение…

— А ты не строй из себя Сарину. Предложил, так начинай.

Перед двумя виирай одновременно возникли два совершенно одинаковых прозрачных куба, поделённых на 512 меньших кубов-клеток. Ещё один неуловимый миг спустя на двух противоположных гранях куба возникли квадраты из фигур, по 36 фигур в каждом. Один квадрат состоял из синих фигур, другой — из чёрных.

После очередной короткой паузы чёрные сделали первый ход.

Новости расходились по базе так быстро, как только могут расходиться слухи по замкнутому пространству, переполненному скучающими (и оттого склонными к сплетням) существами. И уж конечно, основной темой слухов стало совсем не то, что действительно заслуживало обсуждения, а спор Стручка с новенькой, ещё даже прозвища не заработавшей, но уже набравшейся наглости равняться с ним в метании ножей.

Более половины постоянного населения базы полагало, что новенькой придётся утереться. Менее половины придерживалось мнения, что совсем уж позорного проигрыша не будет: новенькая всё-таки инструктор боевой и ветеран. Она должна кое-что уметь, причём уметь неплохо. И лишь малочисленное меньшинство, склонное к авантюрам и пьяневшее от азарта быстрее, чем от сайгра, рисковало утверждать, что Стручка усадят в мокрое. И даже рисковало ставить на тёмную лошадку свои честно заработанные десятки.

Только один виирай на базе, не страдая повышенной азартностью и ни мгновения не веря в выдающиеся качества Мирески как метательницы ножей, счёл, что она обязательно победит и поставил на неё полсотни.

Этим виирай был полковник Давирра.

— Почему? — мрачно спросил у него, пряча деньги, Пуля.

— У меня свои соображения, — почти столь же мрачно ответил полковник.