Читаем Постумия полностью

– Да брось, Лёль, не парься! Эти товарищи привыкли к боевым условиям. Умеют качественно маскироваться. Теперь они уже далеко. Надо ждать привета из Донбасса.

– Кто бы спорил!.. – Лёлька высыпала себе на язык порошок от гриппа, с трудом глотнула чаю. – Конечно, границу на определённом участке они перешли без проблем. Даже коррумпированные украинские прикордонники были бы им помехой. А здесь…

– Здесь им все помогали. – Мне стало тошно, как с похмелья. – Думаю, что сторонники нашлись и в полиции. Глинников же герой – с фашистами воевал. И дружки его тоже. При такой истерии никто не вспомнит про заложников, про оружие и наркоту. Скажи, что в Новосаратовке держали укров – и все одобрят. Богдан рассказывал, что недавно вопиющий случай был. В строительной бытовке двое работяг поспорили. Один из них приехал с Украины. Так другой, русский, запер дверь, облил бытовку бензином и поджёг. Но забыл телефон забрать у противника, в чём очень раскаивался. А тот пожарных вызвал, спасся…

– Ой, да это же не один такой случай! – Лёлькино лицо кривилось, как от боли. – Слушай, мать, согрей чаю.

– Всем нравится помогать борцам с хунтой. – Я зажгла свет, включила электроплиту, приготовила пузатый стеклянный чайник для «сложных» заварок. Сейчас для Лёльки выбрала липовый цвет. – А вот Ерухимовичу никак не найти молодых людей для выполнения действительно важного задания.

– Зачем ему ещё? – Лёлька наконец-то легла, укрылась пледом. – Угомонится он когда-нибудь? Видно, старый чекист ещё хуже молодого.

– Лель, так ведь надо же выяснить, вербуют ли в наших ВУЗах игиши. Старик Михона предлагал типа изобразить такого вот добровольца. А потом его задержат на турецко-сирийской границей, чтобы остался чистеньким. Михон – вылитый Аладдин, так что сойдёт.

– И он согласился? – удивилась Лёлька.

– Даже не думал ни секунды! – Я поставила чайник на плиту. Чем хорошо «студия» – всё под рукой. А в квартире пока до кухни дойдёшь! – Михона предупредили, что это очень опасно. Ничего не скрывали. Но он – перец с головой, из прекрасной семьи, языки знает. Такие как раз и нужны…

– И Всеволод Михалыч так просто отдаёт в аренду законного сына?

Лёлька моментально словила мою саркастическую усмешку. Ведь её родитель Андрей Озирский запросто «погружал» в банды внебрачную дочь Клавдию. Ту самую, с которой потом содрали кожу.

– А куда деваться? Если он в позу встанет, Старик его воспрезирает навек. И работать с ним не будет. Да и чином Ерухимович выше. Он находится на уровне полицейского генерал-лейтенанта, хоть и в отставке.

– Да, они всегда были самые главные, – согласилась Лёлька.

– Старик и сам пятерых детей отдал «системе», даже дочку. Один из его сыновей дипломатом стал, другой – журналистом. Третий женился на американке и преподаёт в одном их тамошних университетов. Разыграл из себя перебежчика и заставил всех в это поверить. – Я шептала Лёльке на ухо, а она внимательно слушала. – Владимир Ольдерогге его звать. Всё между нами, конечно.

– Много я чего разболтала! – опять взбесилась Лелька.

– Да, тебе – как в могилу, – признала я. – А младший, Максим, как раз и занимается ИГИЛом. Очень боятся возвращения оттуда молодежи, способной буквально на всё. Вполне вероятно, что студент потребовался именно Максиму.

– Тут они боятся! – Лёлька отрывисто хохотнула. – А на Донбассе разве мало бандитов? Да Боже ж мой! Кого вы вчера-то брали? Кто рулил «Мангустом»? Так нет – этим можно. Мы всегда правы – и точка! Дрон мне такое рассказал, что я опять заболела. Просто ОПГ в ВПО перекрестили. Как бы этих, из Новосаратовки, не выпустили через несколько дней! А главари в Луганде отсидятся. Потом вернутся и начнут выяснять, кто их сдал. И порядочные люди на своей же земле будут ходить с оглядкой. Ну, чем Ванька виноват? А Нелли Маркус? Они ведь подвиг совершили, людей из подвала спасли. А кто оценит, защитит? Где там преступники, хочется понять. Вот, говорят, каратели со своим народом воюют. А в Чечне как было? Сама, конечно, не помню по малолетству, но отец рассказывал. Вместо переговоров двинули войска – конституционный порядок наводить. Столько людей убили – до сих пор не сосчитать! Отец многих таких знал. Девчонку видел без руки – чуть меня постарше. Она, кстати, давно уже умерла. Небось, из Турции не ввели «вежливых людей», чтобы помочь референдуму о независимости! Как бы на такое здесь посмотрели? А в Крыму – милости просим.

– Ты, конечно, права, – заметила я. – А что делать-то?