Читаем Постижимое полностью

— Ты не бойся, они с принтами, просто рукавами внутрь свернуты, — улыбнулся мне широкоплечий человек. — Давай открою, полюбуешься.

Глядя на слегка искаженную прозрачной оболочкой материю, я вспомнил сцену из детства. У меня кто-то был в гостях, родители достали мешок, до отказа набитый маленькими деревянными бочками. На обоих донышках каждого бочонка были цифры, или одна, или две.

— А сколько стоят? — спросил я.

Широкоплечий человек удивленно улыбнулся, но честно ответил. У меня не было никаких ожиданий, поэтому озвученные им цены ни с чем не совпали. Девушка-кассир перестала тереть пол.

— Давайте обе, — сказал я, засовывая руку в карман.

— Что, не глядя? — усмехнулся человек с широкими плечами. — А вдруг не понравится?

Я слегка улыбнулся ему в ответ и объяснил, что живу слишком далеко отсюда, поэтому лететь возвращать футболки мне будет лень. Широкоплечий человек покрутил головой и деловито защелкал кнопками черной машинки с экраном. Когда я выходил, девушка-кассир молча посмотрела мне вслед.

Следующим утром я встал раньше, чем было нужно, и проторчал в аэропорте лишних два часа. В самолете время от времени прикладывался лбом к спинке кресла передо мной. Оказавшись дома, лег на кровать в одежде и надолго закрыл глаза. Когда мне надоело лежать, за окном уже был вечер. Я сходил в душ, мылся недолго, поскольку бойлер за время моего отсутствия пристрастился к невинным шалостям и сохранил температуру воды на том уровне, какого она достигла в прошлый раз, когда я задержался в ванной перед вылетом. Тщательно стерев полотенцем все, с чем не успела справиться вода, заглянул на кухню, отыскал в холодильнике замороженную горсть шарообразных бело-серых телец, включил плиту. Заглушив все низменные потуги, вернулся в спальню и расстегнул походный рюкзак.

Проданная мне парнем с табличкой футболка обхватила мой торс так же надежно и свободно, как и в примерочной. Я посмотрел на себя в зеркало и повторно убедился, что не зря заглянул в тот отдел на третьем этаже. Потом снова взглянул на рюкзак, распахнувший зев с мелкими зубами. В нем по-прежнему лежали две совсем не знакомые мне вещи. Я развернулся и посмотрел в окно. Там было гораздо темнее, чем минут десять назад.

Подойдя к рюкзаку, запустил туда руку и наугад вытащил один из прозрачных конвертов. Незнакомая футболка лежала в нем подобно от всей души раздавленному эмбриону. Я порвал обертку и пощупал терпкую черную ткань. Было приятно и, разумеется, волнительно. Оставив обертку на столе, я снова подошел к зеркалу и, замерев, расправил футболку.

В зеркале отразился нарисованный на футболке череп. Он был изображен в профиль, поэтому воззрился на меня единственной глазницей. Я поднял футболку выше, случайно коснувшись ее воротом кадыка. Череп на футболке явно принадлежал кому-то, кого больше не было с нами на нашей грешной планете. Меня так заворожило невыносимо точно переданное отчаяние, застывшее в немо распахнутой пасти и в пустой глазнице, которая, казалось бы, вообще ничего не могла выражать, что я даже не понял сразу, чья кожа когда-то обтягивала навеки замолкшую кость, хотя прекрасно это знал. Никаких анатомических вольностей автор рисунка не допустил, на меня косился череп вымершего существа, по поводу которого долгие годы спорили мужья в белых халатах и продолжали до сих пор. Мелкие зубы стройным рядом свисали с кромки верхней челюсти, точно такой же ряд слегка возвышался над откинутой как на шарнире нижней. Помимо глазницы, в черепе были и другие отверстия, но в них не было совсем ничего, ни отчаянья, ни торжества. Прижав футболку к груди, я осторожно провел по ней пальцами, будто искатель прошлого, откопавший изображенную на ткани историческую реликвию в песках никому больше не нужной пустыни. Сняв с себя футболку, проданную парнем с табличкой на груди, я облачился в распакованную. Череп лег на грудь уверенно, став еще правдоподобнее. Мое сердце оказалось примерно между разведенными челюстями. Я повернулся к рюкзаку, в нем оставался еще один сверток с неизвестным мне содержимым. Вынув и порвав хрустящий прозрачный глянец, я расправил футболку. Сначала долго смотрел на нее, потом приложил ее к себе и взглянул на себя в зеркало.

Вторая футболка оказалась такой же черной и непроницаемой, как и первая. Отличалась она только рисунком.

На ней был изображен точно такой же череп, как и на первой, только зеркально отраженный, поэтому, когда я ее надел, между разведенными челюстями оказалось то место, где у меня никакого сердца не было.