Младшие мальчики спали вместе в средней комнате. Бесились там допоздна и никогда не ложились вовремя. Саймон, в одиночестве лежа на своей кровати, листал NME, Melody Maker или что-то подобное. Сью улыбнулась, вспоминая вечер накануне отъезда. Они с Грэхемом тогда занялись любовью спонтанно и без лишних слов – практически в последний раз в жизни. О, это беззаботное, головокружительное отпускное чувство; мальчики ушли на местную дискотеку, и Грэхем – за считаные часы до сборов! – наконец вроде бы отошел от затянувшейся акклиматизации и расслабился.

Они пили прохладный джин-тоник и молча глядели на зависшее над морем солнце. От синих глубин их отделяла лишь полоска травы, несколько маленьких бежевых трейлеров и разноцветное белье на веревках.

Глава сорок седьмая

Эми

В 2007-м

Мне не понравилось то, что тут недавно было. Кто-то заговорил очень громко – через динамик, что ли, – и заявил, что он врач, а я, мол, должна представить, будто играю в теннис. Таким тоном, словно это самое обычное дело. Можно подумать, я каждый день только тем и занимаюсь, что мысленно играю в теннис по просьбе не пойми откуда взявшихся докторов. Но я сделала, как мне сказали, потому как причин отказываться у меня не было.

На самом деле в теннис я играла всего два раза в жизни. Но доктор об этом не спрашивал, так что я ничего и не сказала. Конечно, лучше бы он попросил меня поиграть в нетбол, ну да ладно. В общем, я послушно вообразила, что играю в теннис. Мысленно подбросила в воздух ворсистый мячик и, как следует размахнувшись ракеткой, запулила его через сетку. Так и пошло. Я рассекала ракеткой воздух и отправляла мяч на ту сторону, едва он ко мне приближался. Доктор вроде как комментировал, и в его голосе слышался смех. Восклицал, например: «Отлично, Эми, просто замечательно!» Или: «Да ты выигрываешь!»

А еще он говорил что-то совсем уж дикое. Якобы у меня подсвечивается участок мозга, отвечающий за теннис. Ага, и с каких это пор у нас в мозгу есть специальный участок для тенниса?! И я тогда подумала: «Он что, издевается? Он что там тестирует вообще, на самом-то деле? Мою честность или еще что-нибудь такое? Может, узнал про кассету Jesus Jones, которую я сперла из “Волмарта”?» Они, кстати, мне даже не нравятся, это я просто за компанию с Дженни и тем парнем сделала. И теперь все время из-за этого напрягаюсь.

Тут он сказал, чтобы я расслабилась, а я подумала: «Нет уж, надо довести начатое до конца». И давай опять представлять, что я на корте. Но теперь я решила делать все как следует, на совесть. Картинка вышла очень реалистичная. Солнце светило мне прямо в глаза. Я все пропускала и пропускала, а когда наконец дотянулась до мяча, он лишь вяло плюхнулся в сетку. Я смотрела, как он ныряет в складки материи, и вдруг почувствовала, что ладони и лоб щиплет от пота. Потом я пропустила еще, наверно, мячей семь. И только после этого подняла глаза, чтобы взглянуть, с кем я играю. Наверно, ожидала увидеть Джейка или Бекки. Но когда я поняла, кто там, то помертвела от ужаса.

Он вдруг без предупреждения подбросил мяч высоко-высоко над головой – мяч взлетел к небесам, а потом с пронзительным свистом понесся ко мне. Я просто в землю вросла (мысленно), глядя на крутящийся желтый шар, пока он не врезался мне ровно между глаз. Потом меня отшвырнуло назад, и я приземлилась на пятую точку.

Кое-как поднявшись, я снова на него посмотрела, надеясь увидеть дружескую улыбку, но он был чернее тучи. Стоял там неподвижно и смотрел брезгливо, как будто съел что-то тухлое. И под этим его взглядом я себя почувствовала просто отвратительно. Я, наверно, закричала или что-то такое сделала, потому что снаружи – не у меня в голове – надвинулось светлое пятно, и я стала слышать голос доктора прямо в ухе, а не через динамик. «Хватит, Эми, хватит, успокойся, все в порядке», – как-то так он приговаривал. И тут я вдруг подумала: «Секундочку, а по какому праву он тут на мне эксперименты ставит? Мама ему разрешила?» А потом они меня, наверно, чем-то напичкали, потому что мне стало все по фигу. И так и было по фигу ровно до этого самого момента.

Глава сорок восьмая

Алекс

11 октября 2010

– Ну не знаю, Алекс, по-моему, ты уже куда-то не в ту степь полезла. Я думаю, Уилер – просто жалкий лживый червяк, как ты и решила вначале. Но даже если у него и был какой-то нездоровый интерес к несовершеннолетним вроде Эми, то в его досье про это все равно ничего нет, иначе ему бы не оставили детей.

– Я понимаю, Мэтт, я тоже вижу, что это не совсем логично, но просто хочу, как говорится, заглянуть под каждый камень, – ответила она спокойно, хотя тон Мэтта полоснул ножом – такой снисходительный, словно ему приходилось втолковывать ей очевидные вещи.

– Надеюсь, так и есть, и ты не зациклилась на этой версии.

Она что-то промычала в ответ, прикусив губу. Нельзя огрызаться и спорить, чтобы не нарушить установившееся между ними хрупкое перемирие. Мэтт ей нужен как источник в полиции. Мэтт ей нужен.