Не знаю, придет ли она еще раз. Поверить не могу, как это мама ее впустила и даже не проверила, все ли тут со мной в порядке. Она же могла сказать и сделать что угодно, и никто бы не узнал! Я вообще больше не понимаю, что творится с моей мамой. Все стало как-то неправильно.

Глава тридцать вторая

Джейкоб

28 сентября 2010

Алекс позвонила очень скоро. Он не очень-то хотел с ней встречаться, но она, образно говоря, держала его за костыли, и они оба это знали.

В станционное кафе он приехал заранее и занял столик подальше от входа. Когда вошла Алекс и заказала капучино, сердце тревожно подпрыгнуло.

– Привет, – сказала она, грациозно опускаясь на стул напротив.

– Привет.

В воздухе разносилось приглушенное шипение жарящегося бекона. Повисло молчание, прерываемое лишь звяканьем чашек и бокалов. Алекс не сводила с него пристального, серьезного взгляда и легонько дула на свой кофе.

– Джейкоб, – начала она, так и не отпив из чашки. – Спасибо, что приехал.

– Ну, выбора у меня особо не было.

– Я сдержу свое обещание и не заявлю на тебя в полицию. Я понимаю, что ты сделал это из страха.

Он не улыбнулся. И облегчения не почувствовал.

– Джейкоб, помнишь, ты сказал, что Эми навещаешь только ты один?

– Я сказал, что я так думаю… насколько я знаю… – Его голос сорвался, а сердце понеслось галопом.

Алекс глотнула кофе и чуть улыбнулась. Непонятно – то ли темнит, то ли хочет его приободрить.

– Не волнуйся, – сказала она, – мы с тобой на одной стороне. Я искренне тебе сочувствую и пакостить не собираюсь.

Пальцы на ее худенькой руке чуть заметно шевельнулись. На секунду ему показалось, что она хочет ободряюще накрыть своей миниатюрной ладонью его медвежью лапу. Но рука не сдвинулась с места.

– Джейкоб, – продолжала она мягко. – Мне кажется, ты уже догадался, что я хочу тебе сказать.

Он не отводил взгляд от ее рук. Пальцы снова слегка дернулись. Кожа да кости.

– Я попросила, чтобы мне дали посмотреть журнал регистрации посетителей «Голубой лагуны». Я не знала, что ищу, пока наконец не нашла.

– Моя мама, – произнес он и уставился на собственные руки.

– Твоя мама.

О визите мамы он знал уже какое-то время. Обнаружил это так же, как и Алекс: подпись в журнале регистрации – аккуратная, затейливая, выведенная строго по линеечке. Но, в конце концов, это жизнь, а не телевизор; и он, как истинный сын своей матери, не проронил ни слова.

Мама почему-то невзлюбила Эми. Никогда и ни к кому не проявляла она больше такой антипатии. Ненависть была ей несвойственна; вот чрезмерная опека – да, и вообще она постоянно о чем-то беспокоилась. Посторонним мама могла казаться высокомерной, однако свою семью она окружала безграничной любовью и заботой. Когда на сцене появилась Эми, в глазах матери начало проскальзывать какое-то новое выражение. Эми не сомневалась, что Сью ее ненавидит, и обычно не приходила, когда та была дома.

– Не понимаю, что я такого сделала! – восклицала она, то злясь, то едва сдерживая слезы. – Это потому, что она считает меня вульгарной? Или толстой? Я вообще-то тоже в приличную школу хожу! Пусть у нас мало денег, но вести себя я умею! Мама научила. Как же, блин, меня это достало, Джейк!

Она была права. И Джейкоб, не умея утешить, заливался румянцем.

Вероятно, поэтому мама была так подавлена случившимся. Трагедия Эми заставила ее опомниться, и теперь она сгибалась под чувством вины. В первое время Джейкоб регулярно видел, как она роется в сумочке в прихожей.

– Я выскочу на минутку, кое-что в машине возьму, – говорила она и, скользнув на водительское место, зажигала непослушными пальцами сигарету и затягивалась, а потом, откинувшись на спинку, выдыхала дым.

Возвращалась она с красными глазами и с мятным леденцом во рту.

Раньше он никогда не видел ее с сигаретой. По правде говоря, она вообще не признавалась, что курит. До того самого дня.

– Твоя мама не сказала тебе, что была у Эми? – спросила Алекс.

– Нет, не сказала.

– А почему, как ты думаешь?

– Не знаю. – Он повернулся к окну и покачал головой. – Наверно, не хотела ворошить прошлое. Не хотела, чтобы я оглядывался назад. Она тогда почти сразу сказала, что я должен жить дальше. Не могла же она после такого сама открыто окунуться в прошлое с головой.

– У них с Эми были хорошие отношения?

– Нет. Они не ладили. Эми говорила, что мама заносчивая и смотрит на нее свысока. А мама считала, что Эми плохо на меня влияет.

– И из-за этого она потом чувствовала себя виноватой?

– Наверно, не знаю…

– Почему она перестала навещать Эми?

– Да она приходила-то всего несколько раз, как я понял. И в последние пару лет ее не было – судя по журналу посещений, за которым я все время слежу.

– Да, похоже, она появлялась там крайне нерегулярно. Последний раз был два года назад в августе.

– Я тогда как раз женился. Ну и она, наверно, решила, что я уже достаточно оправился.

– Возможно. Но меня очень смущает одна вещь. Зачем она привела с собой твоего брата, Тома?

* * *