Читаем Постарайся не дышать полностью

В течение месяца поток статей практически сошел на нет. За последующие пятнадцать лет заметок набралось примерно столько же, сколько за первые две недели.

14 августа 1995

ОТЧИМ НЕ ВИНОВЕН В ПОХИЩЕНИИ

В рамках расследования по делу о произошедшем месяц назад похищении и изнасиловании пятнадцатилетней Эми Стивенсон полиция заявила, что с отчима девочки, Роберта Стивенсона, сняты все подозрения.

Этот неожиданный поступок правоохранительных органов был сделан на фоне опасений, что возможные свидетели, будучи уверены в виновности мистера Стивенсона, не обратятся в полицию…

Ей вспомнился посвященный Эми выпуск передачи «Crimewatch»[1]. К тому времени дело уже кануло в Лету.

Программу они смотрели вместе с матерью, и та не преминула заметить, что была совершенно права, с раннего детства приучая дочь опасаться посторонних. «Почему эта девочка повела себя так необдуманно? Невозможно просто взять и испариться среди бела дня; нет, Александра, вот что я тебе скажу: она точно пошла с кем-нибудь», – заключила мать, отхлебнув свой виски-сауэр.

* * *

Она выставила на полированный белый буфет стакан и бокал. Стакан до самых краев наполнила водой из бутылки. В бокал налила отмеренное с точностью до миллилитра бодрящее охлажденное шабли. Вернула тяжелую бутылку с толстым дном на дверцу холодильника, в компанию еще к пяти таким же.

Этим утром, аккуратно записывая дела на день, она решила, что сначала выпьет только одну порцию.

Потом поднимется в спальню, к городскому телефону – стационарному и без радиотрубки. Так хотя бы во время разговора она не сможет налить себе еще.

Она остановилась у своей «белфастовской» раковины и размеренными глотками, точно лекарство, выпила вино.

Неторопливо прошла к столу, на котором царил идеальный порядок, взяла блокнот и ручку. Еще одну ручку про запас. И, бесшумно ступая, начала подниматься по лестнице.

Холодная пустота сизо-серой спальни поразила ее, хотя с утра здесь, разумеется, ничего не изменилось. От волнения и вина подгибались ноги, и она тяжело плюхнулась на полосатый матрас.

В блокноте жирными черными цифрами был аккуратно выведен мобильный номер Мэтта. Числа она запоминала плохо, а из телефона этот номер уже давно удалила, но теперь умудрилась найти его в их общем старом медицинском полисе.

На самом деле это был шанс доказать, что она справилась. Что все под контролем, и дела у нее идут все лучше и лучше. Но больше всего ей просто хотелось вновь услышать его голос.

Желудок сжимался от страха, пока она нажимала кнопки на допотопном аппарате. Один за другим последовали томительные гудки. Если он сейчас не ответит, она…

– Алло!

В первую секунду у нее изо рта выходило лишь еле слышное сипение.

– Привет, Мэтт. Это Алекс, – выдавила она наконец. Каждое слово эхом отдавалось в трубке.

– О… привет, Алекс. Как ты?

– Хорошо, спасибо. Опережаю твой вопрос – я выпила всего один бокал, – пошутила она – возможно, чуть резче, чем хотела. На том конце провода послышался вежливый смешок, и она болезненно поморщилась.

Когда-то этот низкий, бархатный голос находился в ее полном распоряжении. Его можно было услышать в любой момент, стоило только захотеть. Прошло два с половиной года, и она скучала по Мэтту каждый день. Из двух главных любовей всей ее жизни он был той, что не вредила здоровью.

– Извини, что беспокою, но я подумала, ты можешь мне кое с чем помочь, – произнесла она бодрым четким голосом, как самый настоящий профессионал, хотя прекрасно знала, что Мэтт прекрасно знает: ее нижняя губа уже дрожит, а глаза наполнились слезами.

– Ну хорошо, давай. В чем проблема?

В его голосе пока вроде не слышалось особого недовольства – скорее любопытство. Земля и небо по сравнению с тем, когда она названивала ему по ночам после разрыва. В конце концов Мэтт вообще перестал брать трубку, и все ее рыдания, всхлипывания и заикающийся лепет доставались голосовой почте.

– Ну, дело в том, что я пишу о пациентах в коме. Вернее, не совсем в коме, а… в общем, об «овощах», так сказать. Их мозг работает, но они не могут ни говорить, ни двигаться. При этом они не подключены ни к каким аппаратам искусственного поддержания жизни. Это называется хроническое вегетативное состояние. – Она судорожно глотнула воздух.

– А, ну да, я вроде об этом слышал. Мы что-то такое смотрели по пятому каналу пару месяцев назад.

Мы? Мы – это кто? Но теперь это не ее дело. Она больше не имеет права задавать такие вопросы. У нее защемило сердце; если бы этот чертов телефон был беспроводным, она бы сейчас сбежала вниз и опрокинула сразу вторую, третью и четвертую порцию подряд.