Читаем Пост сдал полностью

– Можете не сомневаться, – заверяет Ходжес. Наверняка адрес этот – абонентский ящик, арендатор которого давно к нему не наведывается. Но проверить стоит. Холли это сделает, пока сам он будет в больнице, лечиться от неизлечимого. – Вы мне очень помогли, мистер Шнайдер. Еще один вопрос, и я заканчиваю. Вы, часом, не помните имя генерального директора «Геймзета»?

– Разумеется, помню, – отвечает Шнайдер. – Думаю, именно поэтому в название компании попала буква «зет».

– Не понял.

– Генерального директора звали Майрон Зетким.

14

Ходжес открывает «Файрфокс». Печатает в строке поисковика адрес сайта «Конец буквы “зет”» и видит мультяшного человечка, размахивающего мультяшной лопатой. Вверх летит земля, вновь и вновь образуя одну и ту же надпись:

НО НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО НАС!

«Мы созданы, чтобы настойчиво идти вперед. Только так и сможем выяснить, кто мы».

Еще одна идея из «Ридерз дайджест», думает Ходжес и идет к окну. На Лоуэр-Мальборо-стрит – плотный транспортный поток. Ходжес осознает, с удивлением и благодарностью, что боль в боку исчезла полностью, впервые за многие дни. Он мог бы даже поверить, что с ним все в порядке, если бы не горечь во рту.

Горечь, думает он. Налет на деснах.

Звонит мобильник. Норма Уилмер, говорит так тихо, что ему приходится напрягать слух.

– Если вы насчет так называемого списка посетителей, то я его даже не искала. Тут полно копов и дешевых пиджаков из прокуратуры. Можно подумать, что Хартсфилд сбежал, а не умер.

– Я не насчет списка, хотя он мне все равно нужен, и если вы отыщите его сегодня, я заплачу за него еще пятьдесят долларов. А если свяжитесь со мной до полудня, то сто.

– Господи, да чем он так важен? Я спрашивала Джорджию Фредерик, которая лет десять мотается между ортопедическим отделением и Ведром, так она говорит, что за это время кроме вас к нему приходила только одна неопрятная девица, в татуировках и со стрижкой морского пехотинца.

Ее слова не вызывают колокольного звона, но слабый отзвук имеется. Ходжес ему не доверяет. Он очень хочет связать все воедино, а это означает, что продвигаться следует с предельной осторожностью.

– Чего вы хотите, Билл? Я в гребаном бельевом чулане, тут чертовски жарко, и у меня болит голова.

– Мой прежний напарник позвонил, чтобы сказать: Брейди наглотался какого-то дерьма и покончил с собой. Это означает, что он какое-то время припрятывал таблетки. Такое возможно?

– Да. Но тогда возможно и то, что я посажу «Боинг семьсот сорок семь», если вся команда скончается от пищевого отравления. Правда, вероятность и первого, и второго чертовски мала. Я скажу вам то же самое, что сказала копам и двум особенно назойливым козлам из прокуратуры. Брейди получал анапрокс в дни, когда занимался лечебной физкультурой. Одну таблетку с едой до занятий, вторую – вечером, если просил, что делал крайне редко. По обезболивающему эффекту анапрокс не сильнее адвила, который можно купить без рецепта. Ему также был прописан тайленол, но только в том случае, если он попросит, а такое случалось считаные разы.

– И как на это отреагировали парни из прокуратуры?

– Сейчас они исходят из того, что он проглотил вагон анапрокса.

– Но вы в это не верите.

– Конечно, не верю. Где он мог спрятать такую прорву таблеток? В своем костлявом заду? Мне пора. Перезвоню, как только найду список посетителей. Если он вообще существует.

– Спасибо, Норма. Примите анапрокс, чтобы избавиться от головной боли.

– Да пошли вы, Билл. – Но она смеется.

15

Когда Джером входит в офис вместе с Холли, у Ходжеса мелькает мысль: Черт возьми, как же ты вырос, малыш!

Джером Робинсон когда-то работал у него – сначала косил траву, потом выполнял мелкие поручения, наконец стал компьютерным ангелом-хранителем – худощавым подростком, который весил сто сорок фунтов при росте пять футов восемь дюймов. Теперь в дверях стоит гигант: рост шесть футов и пара-тройка дюймов, вес сто девяносто фунтов. Он всегда был симпатичным, но теперь красив как кинозвезда, да еще с накачанными мышцами.

Красавчик широко улыбается, пересекает кабинет, обнимает Ходжеса. Крепко прижимает к себе, тут же отпускает, почувствовав, как Ходжес вздрагивает.

– Господи, извините.

– Мне не больно, просто рад тебя видеть. – Взгляд Ходжеса туманится, и он вытирает глаза рукой. – Так приятно тебя видеть.

– Мне тоже. Как вы себя чувствуете?

– Сейчас – хорошо. У меня есть обезболивающие таблетки, но лучшее лекарство – это ты.

Холли стоит в дверях, расстегнув зимнее пальто, сцепив пальцы маленьких рук. Наблюдает за ними с несчастной улыбкой. Ходжес не поверил бы, что такое возможно, но теперь видит своими глазами.

– Подойди, Холли, – говорит он. – Втроем обниматься не будем, обещаю. Ты ввела Джерома в курс дела?

– Он все знает о Барбаре, но я подумала, будет лучше, если остальное расскажешь ты.

Большая теплая рука Джерома касается затылка Ходжеса.