Читаем Post-scriptum (1982-2013) полностью

Пэриш – библейское звучание, окрашенное меланхолией, они как будто были обречены на заклание. «У нее смиренный вид», – сказал Даниэль, и в самом деле она, с ее белым невинным лицом в пене белых волос, казалась застывшей, почти святой. Да, Пэриши теперь были окружены аурой безмятежности, приближавшей их к святости. «Ты их ненавидишь?» – слегка встревожившись, спросила Лу. «О нет, – ответил Даниэль, – это не имеет никакого отношения к ним как к личностям. Они даже очень милые, нет-нет, это могло случиться с кем угодно, но выпало им, вот и все…» Лу начала писать на бумажной салфетке «Пэриши готовятся встретить лицом к лицу свою doom[155]», и я сказала ей, что все же не надо оставлять слишком много улик. «Но мы же на Сицилии, мама», – справедливо заметила Лу. «Да, – ответила я, – ты совершенно права». И мечтать нельзя о более подходящем месте для преступления настолько заурядного. Даже горничная не станет вопить, выронив, как полагается, поднос с завтраком, – она только глянет на жмуриков и продолжит вытирать пыль. Когда мы выходили из ресторана, Лу несла мою сумку, а я несла Романа на плече, как мешок с углем, мы протиснулись мимо пресловутой пары, и Лу выбежала с криком: «Месье Пэриш ударил меня своей палкой!» Он нечаянно, выводя автограф с завитушками, задел тростью Лу и оцарапал ей щеку; разумеется, он так и не понял, почему она после этого с плачем выскочила за дверь. Боже, до чего весело!

Даниэль Шмидт, должно быть, один из самых больших чудаков, каких я встречала в жизни! Слова «любовь с первого взгляда» никогда не были до такой степени наполнены смыслом. Роман виснет на нем, а Даниэль терпелив, говорит с ним ласково, и я прекрасно понимаю, почему малыш его обожает. Понедельник, день отъезда, нелегко будет пережить.

Мне их всех будет недоставать, его, Даниэля, и итальянского математика, и даже старика, забыла, как его звать, Идран кажется, чьи сандалии я три дня таскаю в своей сумке. У него хулиганский вид, толстенькие ножки, грубые башмаки и дырка сзади на штанах. Он тоже очень образованный. Как бы там ни было, это веселый пират, который то и дело подмигивает. Югославскому режиссеру пришлось уехать в Лондон по делам мировой важности, и после дурацкого спора его место в жюри заняла жена, очень на него похожая – веселая, пухлая блондинка. И, разумеется, Пэриши с их трагической судьбой, доброжелательные один к другому вот уже пятьдесят лет… любезные и никогда не жалующиеся на адскую жару и дерьмовую организацию.

Завтра – Этна. Пэриши уезжают в понедельник… «Можно сходить на разведку», – сказал Даниэль. Осыпи, вулканический камень крошится у них под сандалиями…

Мне будет их недоставать. Лу и Романа все баловали, и они вели себя безупречно.

* * *

Без даты

Мне плохо в самолете. Возвращаемся. Жак в аэропорту, как хорошо быть с Лулу, с ней весело. Вчера ей исполнилось 11 лет. Смешная беличья мордашка. Я так боюсь ее потерять из-за всего этого. Жак попросил, чтобы на Рождество она была с ним, не напрямую, конечно.

Лулу только что исполнилось 11 лет. Мы отпраздновали это с фестивальными девушками: шарики, торт, «Лулу, теперь твоя очередь быть любимой». Пока я давала интервью, они весь день провели на рынке. Мой ангелочек купил себе замшевую куртку. Я сфотографировала ее спящую, с поздравительной открытой на подносе с завтраком. Как же я с ней счастлива! Вчера вечером в Чайна-тауне мы были с ней вдвоем, поздно ночью, она изображала белку, щелкала зубами; она все подмечает, все преувеличивает, прирожденный комик! Я с ней хохочу до слез, с этой насмешливой кокеткой, ее обезьянку зовут Одноглазка, она забыла в аэропорту свой праздничный торт, всполошилась и тут же успокоилась! Я знаю, что без нее бы не смогла, я хотела бы жить с ней далеко, в Америке. Почему бы и нет, Лулу?

* * *

Октябрь, 6, 7 или 11? улица Ла-Тур