Читаем Послезавтра полностью

Взрыв опрокинул Маквея на спину. Он лежал на полу. Повсюду бушевал огонь. Он слышал чьи-то стоны, но не понимал чьи. Сквозь огонь он увидел над собой улыбающееся лицо Каду с оружием в руках. Откатившись в сторону, Маквей прицелился и дважды выстрелил. Только тогда он понял, что от Каду осталась только верхняя половина тела и что он принял за оружие, было непонятно.

– Айан! – крикнул он, пытаясь встать на ноги. Жар был непереносимым. – Реммер!

Треск огня перекрыла автоматная очередь, потом глухие выстрелы ружья Литтбарского. Прижавшись к полу, Маквей силился представить себе, где он находится и как добраться до двери. Неподалеку кто-то стонал и кашлял. Прикрывая рукой глаза от огня, он двинулся туда и сразу же наткнулся на захлебывающегося кашлем Реммера, стоявшего на коленях и силящегося подняться на ноги. Маквей подхватил его под локоть и помог встать на ноги.

– Манни! Вставай! Все в порядке!

Поддерживая хрипящего от боли Реммера, с трудом переставлявшего ноги, они двинулись к двери. Маквей наконец увидел коридор. На полу лежал Литтбарский, из его груди лилась кровь. Дальше по коридору он увидел страшные останки молодой женщины, рядом валялся пистолет. Пуля из ружья Литтбарского размозжила ей голову.

– Иисус Христос! – простонал Маквей. Он огляделся. Языки пламени охватили весь коридор, взбирались по стенам к потолку. Реммер с искаженным от боли лицом снова упал на одно колено. Его левая рука висела, как плеть, запястье было неестественно вывернуто в сторону.

– Проклятье, где Айан? – Маквей бросился назад, в пылающий номер. – Айан! Айан!

– Маквей, – Реммер поднялся на ноги, опираясь о стену, – нам надо уносить ноги отсюда!

– Айан! – вопил Маквей, стоя на пороге рычащей, затянутой черным дымом преисподней, в которую превратился 412-й номер.

Реммер, вцепившись в его руку, тащил Маквея прочь.

– Идем, Маквей! Иисус Христос, оставь его! Он поступил бы точно так же.

Маквей пристально посмотрел на Реммера. Несомненно, он был прав. Мертвые мертвы. Вдруг послышался стон, и из номера вывалился Нобл с горящими волосами и одеждой.

* * *

Два выстрела из «штайр-маннлихера» с телескопическим прицелом с крыши дома напротив отеля освободили от всех забот Келлерманна и Зайденберга. И теперь Виктор Шевченко, сменивший «штайр-маннлихер» на автомат Калашникова вбегал в вестибюль отеля, чтобы помочь Наталии и Анне поскорее закончить работу. Но тут возникло препятствие – в лице человека, которого никто не принимал в расчет, в том числе и Анна.

Услышав взрыв, Осборн с маленьким пистолетом в руке выскочил из машины, чтобы мчаться к отелю. И сразу же вступил в боевые действия, столкнувшись с пожилым господином, лишь только он открыл дверцу своей машины. Ровно на долю секунду старик от неожиданности замер – Осборн успел увидеть в его руках автомат, поднять свой маленький пистолет и выстрелить в него почти в упор. Не оглядываясь, он побежал к отелю и ворвался в вестибюль как раз в то мгновение, когда Анна сделала последний, для верности, выстрел в Хольта. При виде Осборна Анна резко вскинула револьвер. Он снова нажал на спусковой крючок, не успев толком прицелиться. Первый выстрел попал ей в горло, второй – в голову, и Анна уткнулась головой в кресло возле неподвижного тела Хольта.

В ушах Осборна звенело от грохота и выстрелов. Ожидая чего угодно, он оглянулся. В этот момент в вестибюль влетел Виктор с автоматом Калашникова у пояса. При виде Осборна замешкался и тут же получил три пули в грудь. Секунду он стоял, в недоумении глядя на Осборна, и с тем же недоуменным выражением на лице упал на спину, попытался схватиться за перила и, уже мертвый, покатился по лестнице головой вниз.

Удушливый воздух заполнил вестибюль. Осборн бросил еще один взгляд на Виктора, лежащего у подъезда, потом с ужасом оглядел вестибюль, напоминающий причудливые декорации кровавой батальной сцены. Хольт лежал на боку около камина, отброшенный туда выстрелами Анны. Анна, как сломанная кукла, лицом вниз ткнулась в кресло, юбка ее непристойно задралась, оголив белые пухлые ляжки над краем чулок. Ворвавшийся с улицы ветер не в силах был справиться с ужасным запахом смерти и пороха. За считанные секунды доктор Осборн лишил жизни троих, среди них – женщину. Он отчаянно и безуспешно пытался успокоить свою совесть. В отдалении послышались полицейские сирены.

И тут реальность снова померкла.

Справа от него послышался скрежет, потом глухой удар. Пошатываясь, Осборн повернулся и увидел, как открылись двери лифта. С безумно бьющимся сердцем, не зная, остались ли у него еще патроны, он сделал шаг назад и прицелился.

– Halt![39] – завопил он, поднимая свой пистолет.

– Осборн! Ради Бога, не стреляйте! – колоколом прогремел у него в ушах голос Маквея.

Из кабины лифта вывалились кашляющие, хрипящие Маквей и Реммер, на их руках висел в полубессознательном состоянии весь черный, в обгоревшей одежде Нобл.

Сразу овладев собой, доктор Осборн шагнул к ним.

– Помогите ему сесть в кресло. Осторожней!

Красные от дыма глаза Маквея остановились на его лице.