– О нем я почти ничего не знаю. Богат, женат на фантастически красивой женщине, она, кстати говоря, сама тоже очень богата. Известно лишь, что его дед, Фридрих, снабжал оружием половину планеты в обеих мировых войнах. А теперь его заводы перешли на производство безобидной продукции – штампуют кофеварки и пылесосы.

Маквей покосился на Нобла, слегка покачав головой. Все по-прежнему оставалось неясным, список гостей мало что им сказал. В Шарлоттенбургском дворце должны были собраться люди, при обычных обстоятельствах готовые в глотку друг другу вцепиться. Сам по себе список гостей напоминал своего рода немецкий справочник «Кто есть кто». И все эти политические оппоненты и просто враги, богатые, влиятельные, знаменитые, должны были рука об руку войти в сокровищницу прусской монархии, чтобы отметить выздоровление Элтона Либаргера, человека с темным прошлым.

И тут же смерть Мерримэна и последовавшая за ней полоса кошмаров. Крушение поезда Париж – Мо, убийство Лебрюна в Англии, его брата в Лионе, Бенни Гроссмана в Нью-Йорке – казалось, весь мир оказался в руках неизвестных преступников! И это еще не все, надо вспомнить отребье нацистского прошлого, внедрившееся в Интерпол, – Хуго Класса, почтенного эксперта по отпечаткам пальцев в Лионе, и Рудольфа Хальдера в Вене.

– Первое звено в этой цепи убийств – это убийство Осборна-старшего в апреле тысяча девятьсот шестьдесят шестого года после того, как он создал новый вид скальпеля. – Маквей подошел к окну и уселся на подоконник. – Последнее – пока – Лебрюна, сегодня утром… После того как он догадался о связи между убитым Альбертом Мерримэном и выдающимся дактилоскопистом герром Классом. Так одно звено тянется за другим, из прошлого в сегодняшний день… Прямая линия…

– …ведущая к Эрвину Шоллу, – закончил Нобл.

– И перед нами все те же вопросы: как? почему? что происходит?

Работа в отделе расследования убийств, как правило, заключается в бесчисленном повторении этих вопросов, если, конечно, не посчастливится схватить какого-нибудь типа с еще неостывшим оружием в руках над трупом только что убитого человека. Поиск преступника – это почти всегда тщательный анализ обстоятельств, все новых и новых версий, пока дело не становится ясным, как день, очевидным, как перегородивший дорогу большой камень с выписанным красной краской на боку словом «ключ».

Но здесь обычные полицейские методы не срабатывали. Это дело как заколдованный круг – без начала и конца. Чем больше информации они получали, тем шире становился круг, и больше ничего.

– Безголовые трупы, – вслух сказал Нобл.

Маквей закинул руки за голову.

– Ладно. Попробуем начать с них.

– О чем вы говорите? – Реммер непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

В федеральную полицию Германии, как и в другие полицейские управления европейских стран, поступил рапорт Маквея о найденных обезглавленных трупах. Но Маквей умышленно не указал в рапорте, что трупы подвергались глубокому охлаждению при очень низкой температуре. Поэтому Реммер не мог понять, о чем идет речь. Маквей решил, что пора рассказать ему все с самого начала.

Глава 98

Герд Ланг из Мюнхена был симпатичным кудрявым молодым человеком, инженером-программистом, приехавшим в Берлин на трехдневную выставку компьютерной техники. Он занимал номер 7056 в новом крыле отеля «Палас».

Герду Лангу было тридцать два года, недавно он пережил мучительный развод, поэтому неудивительно, что на выставке у него завязалась оживленная беседа с привлекательной двадцатичетырехлетней блондинкой, проявившей большой интерес не только к экспонатам, но и к самому Герду. Воодушевленный явным сходством их вкусов и интересов, он пригласил новую знакомую продолжить беседу за коктейлем и, возможно, обедом. Скоропалительное развитие знакомства обернулось для Ланга не лучшим образом: когда после нескольких бокалов коктейля Герд пригласил девушку сделать еще по глоточку у него в номере, она быстро приняла и это предложение. В полной темноте они устроились на кушетке, и Герд Ланг почувствовал, как пальцы девушки погладили его шею, потом пальцы начали сжиматься, при этом она мило улыбалась, словно спрашивала, как ему это нравится. Он открыл рот, чтобы объяснить, что ему это совсем не нравится, и вдруг почувствовал, что хватка стала смертельной. Он попытался разжать пальцы девушки, но она оказалась невероятно сильной. Девушка с улыбкой наблюдала за его усилиями, словно это была какая-то игра. Лицо Герда Ланга побагровело, потом приобрело фиолетовый оттенок. Последняя его мысль была: «Почему она улыбается?..»