Читаем Послезавтра полностью

Маквей попросил Нобла еще разок позвонить Осборну, а сам вышел в холл ко второму домашнему телефону Нобла. Было уже одиннадцать вечера по лондонскому времени. Примерно три пополудни в Палм-Спрингсе.

– Дейл у телефона, – произнес нежный голос.

– Привет, милая, это Маквей. Что у тебя?

– Сейчас?

– Сейчас.

– Сейчас у меня гости.

– Наверное, это твои друзья. Расскажи, что нового.

– Представь, две пары, тузы и восьмерки, с ума сойти, что за расклад!

– Этот твой покер…

– Покер был до твоего звонка, дорогой. Подожди, я подойду к другому аппарату.

Маквей услышал, как она с кем-то разговаривает. Через несколько секунд Дейл сняла трубку второго аппарата, первый щелкнул, отключившись.

Дейл Уошборн, казалось, сошла прямо со страниц романов Раймонда Чандлера. Тридцать пять лет, натуральная платиновая блондинка, прекрасная фигура и мозги ничуть не хуже. Дейл на протяжении пяти лет была тайным агентом лос-анджелесского департамента полиции. Во время одного широкомасштабного рейда в Брентвуде случилось несчастье – пуля застряла у нее в нижней части спины и удалить ее не представлялось возможным. Получив отличную пенсию, Дейл поселилась в Палм-Спрингсе. Она играла в карты с несколькими богатыми разведенными бездельниками обоих полов и время от времени занималась частным сыском для избранной клиентуры. Маквей позвонил ей сразу же, как только поселился в отеле в Найтсбридже, и попросил на скорую руку раскопать все, что удастся, об Эрвине Шолле.

– Итак, ничего.

– Как это – ничего? – Маквей почувствовал, как его охватывает гнев. Ему трудно было расследовать убийство Бенни с профессиональным хладнокровием.

– Повторяю, абсолютно ничего. Извини, дорогой. Эрвин Шолл тот, за кого себя выдает. Богатейший издатель и коллекционер, на короткой ноге и с ультра, и с Президентом, и с Премьер-министром. Два последних – с большой буквы, моя радость. Если за ним что-то есть, то это закопано глубоко в песочнице, где играют только большие детки. Малышам вроде нас с тобой туда хода нет.

– А его прошлое?

– О, это классика! Бедный иммигрант, работа до седьмого пота, и так далее. Остальное ты уже слышал.

– Женат?

– Нет и не был. Насколько мне удалось выяснить. Только не воображай, что он гей, – он развлекается с настоящими королевами в фамильных изумрудах, соболях, с собственными армиями, и так далее.

– Ангел мой, ты меня не балуешь.

– Подкину тебе один фактик, и делай с ним, что хочешь. Твой мальчик до воскресенья в Берлине. Ожидается большое собрание или съезд в… сейчас, подожди, посмотрю в своей книжке… ага, вот оно, только не знаю, это город или что – Шарлоттенбург.

– Шарлоттенбургский дворец? – Маквей бросил вопросительный взгляд на Нобла.

– Музей в Берлине, – тихо пояснил Нобл.

– Возвращайся к картам и к своим гостям, ангел мой. Вернусь – пообедаем вместе.

– Маквей, для тебя я всегда свободна.

Маквей повесил трубку. Нобл ухмыльнулся:

– Ангел?..

– Ангел, – ровно произнес Маквей. – Что Осборн?

Улыбка Нобла погасла, он покачал головой:

– Ничего.

– Вера…

– О Господи, Пол!

Осборн слышал облегчение и волнение в ее голосе.

Все это время несмотря ни на что Вера не выходила у него из головы. Ему необходимо было связаться с ней, узнать, все ли у нее в порядке.

Его предупредили, что звонить из номера нельзя. Он и сам это понимал, поэтому решил позвонить из вестибюля. Маквею это наверняка не понравилось бы.

Все телефоны в вестибюле оказались заняты. Он подошел к портье и спросил, нет ли еще где телефона. Портье кивнул в сторону бара, по дороге туда, в коридоре, он увидел целый ряд кабинок.

Он вошел в первую из них и достал маленькую записную книжку. В ней был телефон бабушки Веры в Кале. Массивная деревянная кабина почему-то подействовала на него успокаивающе и ободряюще. Осборн услышал, как кто-то рядом повесил трубку и вышел. Он выглянул в коридор и увидел молодую пару, направляющуюся к лифтам. Теперь в коридоре не было ни души. Осборн схватил трубку и заказал разговор по своей кредитной карточке.

Раздались отдаленные гудки на другом конце провода. Трубку долго не снимали. Он уже отчаялся, но тут послышался голос старой женщины. Осборн понял только, что Веры там нет и не было. Ему казалось, он теряет рассудок от страха… Но потом он сообразил, что Вера, должно быть, еще на работе в больнице. Он набрал второй номер. Несколько гудков – и зазвучал ее голос.

– Вера… – произнес Осборн, сердце его вбирало каждый звук ее голоса.

Но Вера продолжала что-то говорить по-французски, и Осборн сообразил, что это автоответчик. Потом раздался щелчок, и через несколько секунд послышался другой женский голос.

– Parlez-vous anglais? – спросил Осборн.

Да, на плохом английском ответила женщина. Вера два дня назад уехала по каким-то семейным обстоятельствам. Когда вернется, неизвестно. Может быть, он хочет поговорить с другим врачом?

– Нет, спасибо. – Он повесил трубку.

Несколько минут Осборн тупо смотрел на стенку.

Осталось единственное место… Может быть, Вера вернулась домой?