Читаем Послезавтра полностью

Не прошло и часа, как Нобл получил сообщение о крушении поезда Париж – Мо. В первом донесении говорилось, что предположительная причина крушения – диверсия. Во втором – что предположение подтвердилось: в рельсы был заложен заряд взрывчатки.

Так как именно на этом поезде Маквей и Осборн должны были ехать в Мо и пилот безрезультатно прождал их в своей «Сессне», то вряд ли это можно было считать просто совпадением. Нобл почти не сомневался, что в момент крушения они находились в поезде.

Нобл сразу же позвонил в Лион капитану Каду и известил о случившемся. Ему хотелось узнать, насколько продвинулся Каду в расследовании смерти брата инспектора Лебрюна, Антуана, и расследовании дела немецкого эксперта-дактилоскописта Хуго Класса. Нобл был почти уверен, что неустановленная организация, на которую работал Класс и, возможно, Антуан Лебрюн, несла ответственность за крушение поезда Париж – Мо, в котором ехали Маквей и Осборн. Он считал эту диверсию еще одним доказательством того, насколько широко раскинула свою преступную сеть эта организация. Можно еще понять, как эти люди сумели выследить Мерримэна, Агнес Демблон, Веру Моннере и других. Но то, что им удалось узнать о встрече Маквея и Осборна в «Ля Куполь» и выследить их потом в поезде Париж – Мо, Нобл считал просто невероятным.

Каду тоже был ошеломлен происшедшим. У него все складывалось не лучше – «хвост», приставленный к Классу, не сообщил ничего существенного. Эксперт по отпечаткам пальцев, как всегда, приступил к своим обязанностям в понедельник. Запись его телефонных разговоров тоже не дала никакой пищи для размышлений.

Что же касается Антуана, то он вернулся домой после позднего ужина со своим братом ночью в воскресенье и сразу же лег спать. По невыясненной причине он встал на рассвете и отправился в свой кабинет – это не входило в его привычки и выглядело необычным. В 7.30 его обнаружила там жена – он лежал на полу около рабочего стола, рядом, на ковре, – принадлежавшая ему девятимиллиметровая «беретта». Из револьвера стреляли один раз, в правом виске убитого было одно пулевое отверстие. Эксперт по баллистике подтвердил, что выстрел сделан из собственного оружия Антуана. Входная дверь была заперта, но щеколда на кухонном окне в кухне – поднята. Нельзя исключить, что кто-то проник в дом и потом вылез через кухонное окно, хотя доказать это невозможно.

– А может, только вылез в окно, – заметил Нобл.

– Такую возможность не следует упускать из виду, – согласился Каду, говоривший по-английски с сильным акцентом. – Антуан мог впустить какого-то человека – или людей – в дверь, а потом снова запереть ее. В этом случае мы можем предположить, что он знал того, кому открывает дверь. Затем он или они убили его и скрылись через окно кухни. Но никаких доказательств этой версии не обнаружено, и коронер признал, что в данном случае имеет место самоубийство.

Нобл был в смятении. Все, с кем соприкасался Альберт Мерримэн, убиты или на них идет охота. А человек, установивший его личность по отпечаткам пальцев, выглядит абсолютно к этому непричастным.

– Каду, к кому лично обращался Класс в Интерполе, чтобы получить досье на Мерримэна из нью-йоркского полицейского архива?

– Ни к кому.

– Это невозможно!

– Никаких записей в Вашингтоне нет.

– Это невозможно, говорю вам! Из Нью-Йорка досье поступило по факсу…

– Старые коды, дружище, – перебил Каду. – В прошлом руководство Интерпола имело личные коды, дававшие доступ к абсолютно секретной информации. Теперь эту практику отменили, но те, кто владеет этими кодами, пользуются ими по-прежнему, и проследить за этим невозможно. Нью-йоркская полиция могла послать факс в Вашингтон, а информация поступила непосредственно в Лион, минуя Вашингтон.

– Каду… – Нобл колебался. – Догадываюсь, что Маквей был бы против, но мне кажется, мы теряем время. Нужно потихоньку взять Класса и потрясти его. Если хотите, я прилечу.

– Понимаю, дружище. Я согласен. Дайте мне знать, когда получите хоть какие-то сведения о Маквее.

– Ну конечно, обещаю.

Закончив разговор, Нобл задумался. Потом потянулся к трубке, лежавшей на полке позади стола, набил ее табаком и закурил.

Если Маквей и Осборн не ехали поездом Париж – Мо, потерпевшем крушение, и пропустили встречу с пилотом по каким-то другим причинам, они постараются попасть в аэропорт Мо завтра. Но точно это станет известно только через двадцать четыре часа – слишком долго. Пока нужно исходить из того, что они были в этом поезде. Если они погибли, тогда не о чем говорить, но если живы, они попытаются воспользоваться самолетом, как договорились, пока их не нашли преступники.

* * *

Примерно без четверти одиннадцать, через четыре часа после катастрофы, высокая, изящная, очень привлекательная журналистка с аккредитационной карточкой «Ле Монд» припарковала свою машину в месте, выделенном полицией Мо для машин представителей прессы.