Читаем Последыш Древних полностью

Дверцу из ценной дормской сосны заклинило, но я не церемонился. Вытащил меч и клинком поддел хрустнувшую створку. Дверь распахнулась, и, наклонившись вниз, я отдал команду женщине:

– Руку давай!

В мою ладонь легла маленькая женская, и осторожно, чтобы не покалечить даму, я вытащил ее наружу и поставил на мостовую, где смог разглядеть, кого спас, и остался доволен.

Молодая девушка, моя ровесница. Блондинка, личико чистое и миловидное. Одета в темно-зеленое платье с причудливым орнаментом, который носят только целители. В ушах сережки с дорогими камешками, а на левой руке перстенек с крупным бриллиантом.

Невольно вспомнились истории из детства, когда зимними вечерами наша семья собиралась вместе и заезжие менестрели, развлекая благородных Руговиров, пели песни, рассказывали сказки и пересказывали сплетни большого мира. В то время в мою голову вложили немало романтики и любовной лирики, и это дало о себе знать. Поэтому как-то сразу я представил себе, что будет дальше, и улыбнулся. Красавица, без сомнения, в благодарность за свое спасение пригласит меня в гости, и будет свидание при свечах, и будет вино, и будет общая постель. А потом…

Однако мечты были прерваны истеричными криками девушки:

– Мерзавец! Убийца! Что ты сделал с моими любимыми лошадками?! Мими! Лола! Вы хоть знаете, сколько они стоят?!

Девушка вырвалась из моих рук и отскочила. А тут еще и городские стражники появились, и она, вместо того чтобы отблагодарить меня, кинулась к ним и стала орать пуще прежнего:

– Арестуйте его! Он убил моих лошадок!

Вот тебе и благодарность. Правильно говорят мудрые люди – не делай добра и не получишь зла. Но мне повезло. Пожилой лейтенант, командир патруля, был свидетелем того, что произошло, и взбесившиеся лошади едва его самого не раздавили. Поэтому он был на моей стороне, и, вместо того чтобы кого-то арестовывать, офицер стал давить на девушку, которую, судя по всему, знал:

– Госпожа Юна, посмотрите сюда. – Без всякого пиетета и почтения, стражник развернул ее к спуску. – Видите? Еще немного, и мы собирали бы ваши останки, дабы было что передать вашему почтенному батюшке. А вы возмущаетесь. Из-за вас едва не пострадали горожане, которых ваши милые лошадки за малым не растоптали, и молодой человек сделал то, что должен был. Так что успокойтесь. Мы во всем разберемся.

Юна, именно так звали спасенную девушку, сбавила тон, но не сдалась. Она ткнула в меня пальцем и, всхлипывая, потребовала:

– Проверьте его документы.

– Само собой, – кивнул стражник и обратился ко мне: – Следопыт, паспорт есть?

– Да, господин лейтенант, – отозвался я. – Только вы ошибаетесь, к следопытам я отношения не имею.

Мы отошли в сторону, и, протянув стражнику паспорт, я следил за его реакцией. Однако лейтенант воспринял мою принадлежность к армии спокойно и, возвращая документ, спросил:

– Отдыхаете, корнет?

– Так точно, первый вечер в городе, и сразу приключение.

– Скажу как есть. Ты верно поступил. Иначе лошадок было не остановить. Хотя конечно же жаль животных. Они-то ни при чем. Во всем виноваты хозяева, которые ленятся обучать лошадей и не накладывают на них магические заклятия, зато любят гонять по темным улицам. Лихачи дурные.

После этих слов он неодобрительно покосился на Юну, с горестным видом смотревшую на животных. По ее личику катились крупные слезы. Я спросил лейтенанта:

– И что дальше?

– Для тебя ничего. Можешь быть свободен, корнет. Только свой адрес мне скажи.

– Гостиница «Граф Рупьен».

– Хорошее место выбрал. Если понадобишься, тебя вызовут в участок, дашь показания. Но это вряд ли, и так все ясно.

– Господин лейтенант, – я покосился на девушку, – а она кто?

– Юна Эстайн, третья и любимая дочь графа Люциана Эстайна. В нашем городе он личность заметная и уважаемая. Серьезный человек, только детей своих в узде удержать не может. Они шалят, а он их потом покрывает. Впрочем, это к делу не относится.

– Понятно. Так я могу идти?

– Иди, и чем скорее ты отсюда удалишься, тем для тебя лучше.

– А почему?

– Сейчас налетят поклонники Юны, а затем ее братья пожалуют. Они ребята горячие, могут тебя на дуэль вызвать. А оно тебе надо?

– Я не трус. – Мои плечи расправились.

– Никто и не сомневается. Но проткнуть твое бренное тело они могут легко и просто. А мне потом труп оформлять, никакого интереса нет, корнет Руговир. Уяснил?

– Да.

– Вот и замечательно. К утру все уладится – графу я все как есть расскажу, еще, глядишь, награду получишь. Но до утра надо дожить.

Кивнув лейтенанту, импонировавшему мне деловитостью и откровенностью, я продолжил свой путь. Позади всхлипывала и жалела «бедных лошадок» Юна Эстайн. Стражники вызвали уборщиков. Мимо, с помощью прохожих, проковылял стонущий кучер. А я, испортив себе настроение, шел по улице, и в голове было пусто. Мелькали какие-то обрывки мыслей касательно человеческой неблагодарности, и только.