Читаем Последний волк полностью

Волк, видевший неуверенные метания волчицы на поляне, отнес это на счет робости и неуверенности перед первой встречей с сородичем и даже порадовался, что это позволило ему сильно сократить расстояние. И когда до волчицы оставалось несколько хороших прыжков, он вдруг налетел на невидимую стену, его нос и передние лапы застряли в каких-то маленьких дуплах, он отпрыгнул назад, пытаясь освободиться, но это ему не удалось и чем больше он прыгал, крутил головой, а позже, сваленный непонятной силой на снег, бил лапами и лязгал зубами, тем все стесненней становились его движения, и вскоре он, недоумевающий и пораженный, замер. Лишь глаза его провожали столь близкую подругу на ее пути к свободе и одиночеству.

Губернатор с Большим Человеком стояли у круглого походного мраморного столика со скромной медной кружевной окантовкой. Вчера вечером они всласть попарились в баньке, платонически наслаждаясь неприкрытыми прелестями обслуги, отлично выспались в охотничьем домике, стилизованном под крестьянскую избу на семью из четырех поколений последовательных католиков, и с утра, не медля, двинулись в лес в предвкушении редкого по нынешним временам удовольствия – охоты. Челядь скромно стояла поодаль, готовая по мановению бровей броситься выполнять любое, самое экзотическое желание, лишь один технарь возился с аппаратурой, готовясь к приему изображения с вертолетов.

– Есть сигнал, – сказал он и передал пульт дистанционного управления Губернатору.

– Смотри, какой красавец несется, – сказал Губернатор, когда камера с сильным увеличением показала волчицу. – Никуда не денется, сюда придет.

– Знаешь, я к этим новомодным штучкам отношусь с большим предубеждением, – ответил Большой Человек. – Раньше стоишь на нумере, весь трясешься от ожидания и вожделения, как над бабой, честное слово. А вдруг не на меня выйдет? А как выйдет, да я облажаюсь! Это как рыбалка нынешняя. Видеокамеры стоят, все видишь: и как подошла, и как поводила, и как в рот взяла. Хуже порнографии, ей-ей. Я у себя в поместье, на пруду, сделал мостки через камыши, ухожу туда по утру иногда, сяду с обычной удочкой, как в детстве, смотрю часами на поплавок, вот толкнула, придавила, повела, и тут ее на противоход подсечешь. Совсем другое дело!

– Это точно! Подожди, что это они там кричат? Второй! Эй, вы, там, сфокусируйте на втором! – резко приказал Губернатор и вскоре на экране возник Волк. – Ну хорош! А говорили последний, последний! Шли за одним, а возьмем двоих. Прогресс на лицо! Давай за прогресс, – и Губернатор налил по стопке водки.

Выпив, они закусили маринованными грибками и бутербродами с лососиной, не отрывая взглядов от экрана.

– Слушай, – сказал Большой Человек, – а ведь первая – сучка, и поменьше, и стать какая-то более мягкая, расплывчатая что ли. А кобель за ней бежит, не от нас, а за ней.

– Похоже,– согласился Губернатор.

Незаметно пролетел час.

– Приближаются, – степенно произнес старший егерь, – извольте на первый и второй нумер, – и протянул ружья.

– Да сегодня не охота, так, воспоминание молодости. Вместе пойдем. Бинокли захвати, – сказал Большой Человек и грузно двинулся по заранее протоптанной дорожке к опушке леса, автоматически сжимая в правой руке ружье.

– Вон она, – сдавленно сказал он через некоторое время, пристально вглядываясь в пролом просеки. – Устала. И что удивительно: никогда в жизни не видела флажков, да что там говорить, ее родители не видели, а ведь бежит по коридору.

– А вот и наш дружок, – ответил Губернатор, – посвежее будет, глядишь, к поляне догонит. Может быть, камеры установить. Такая концовка!

– Да уж. Двести мужиков при поддержке авиации скрутили двух волков. Не позорься!

Напряжение возрастало. Когда волчица выскочила на поляну и заметалась, обнаружив сетку, Большой Человек даже вскрикнул: «А ну давай на флажки!» – и раздосадовано крякнул, когда она, как крот, пробуравила наст и выскочила с другой стороны.

– Вот их подлая бабья натура! Змеи, одно слово. Наш-то красавец, как порядочный, напролом…

– И в сетке, – закончил Губернатор, потирая левой рукой губы и не отрывая глаз от волчицы.

– Ведь уйдет! – в охотничьем азарте воскликнул Большой Человек.

– Точно уйдет, – вскрикнул Губернатор, вскидывая ружье. – Говорил раздолбаям поставить второй ряд сетки.

– Охолони! Но ведь уйдет!

Большой человек пританцовывал на месте, вытягиваясь верх, чтобы лучше видеть происходящее на поляне, то поднимая, то опуская ружье, и вдруг решительно вскинул ружье, глубоко вздохнул и на медленном выдохе мягко нажал курок.

Грудь волчицы при приземлении после очередного прыжка, повинуясь неведомой силе, глубоко вдавилась в наст, окрасив его в красный цвет, но она нашла в себе силы для последнего прыжка, но уже в воздухе стала заваливаться набок и, перевернувшись, как перекати-поле, несколько раз на снегу, застыла в вечной неподвижности.

– Вот это выстрел! – в восхищении воскликнул Губернатор.

– Мастерство не пропьешь! Как я ее снял! Сто пятьдесят метров на бешеном скаку!