Читаем Последний срок полностью

Стоун предложила поставить все три стула вокруг стола, чтобы их встреча не казалась такой формальной, но Босх отверг ее предложение. Он сам расположил стулья так, чтобы они с Анной сидели справа и слева от центральной линии взгляда Пелла и тому пришлось бы все время переводить глаза с одного собеседника на другого. Наблюдать за движением глаз – один из методов оценки искренности говорящего. В представлении Стоун, Пелл превратился в трагическую фигуру, но Босх не испытывал к нему сострадания. Полученные в детстве травмы и маленький рост не в счет. Он насильник. Это мог бы подтвердить тот девятилетний мальчик, которого Пелл затащил в фургон. Босх решил непрестанно напоминать себе: насильники скрывают свою личину, лгут и ждут, чтобы их оппоненты проявили слабость. Но с Пеллом он этой ошибки не совершит.

– Давайте начнем, – предложил Гарри. – И если не возражаете, я буду делать записи по ходу нашей беседы.

– Как хотите, – кивнул Пелл.

Босх достал блокнот, на кожаной обложке которого красовалась тисненая эмблема детектива полицейского управления Лос-Анджелеса. Блокнот был подарком Мэдди. Она заказала его через подружку, отец которой занимался кожевенным бизнесом в Гонконге. На значке был номер 2997. Дочь подарила Гарри блокнот на Рождество. Он был одной из самых дорогих вещей Босха – во-первых, потому, что он получил его от Мэдди. Но еще потому, что служил полезной цели: каждый раз, когда Гарри открывал его, намереваясь сделать запись, он демонстрировал допрашиваемому значок и тем самым напоминал ему, что перед ним сила и власть государства.

– Так в чем дело? – спросил Пелл высоким, писклявым голосом. – Док мне ничего не объяснила.

Его Стоун не просила не называть себя доком.

– Речь пойдет об убийстве, Клейтон. Об убийстве, которое совершили в те времена, когда вам было восемь лет.

– Я не знаю ни о каком убийстве, сэр.

Голос звучал скрипуче, и Босх невольно задал себе вопрос: был ли он таким от природы или стал в результате расправы в тюрьме.

– Мне это известно, и должен вам сказать, что вас не подозревают в преступлении.

– Тогда зачем вы пришли ко мне?

– Хороший вопрос, Клейтон, и я отвечу на него прямо. Вы находитесь в этой комнате потому, что ваша кровь и ДНК найдены на теле жертвы.

Клейтон соскочил со стула.

– Вот что – я ухожу. – Он направился к двери.

– Клей! – окликнула его Стоун. – Выслушай его. Тебя не подозревают. Тебе тогда было всего восемь лет. Он только хочет знать, что тебе известно. Пожалуйста!

Клейтон, глядя на Анну, ткнул пальцем в сторону Босха.

– Можете сколько угодно верить ему. А я не верю. Копы не делают людям добра. Только самим себе.

Стоун встала, чтобы ее слова прозвучали весомее.

– Клейтон, пожалуйста, давай попробуем.

Пелл нехотя сел. Анна – тоже. Пелл, не сводя с нее глаз, так и не повернулся к Босху.

– Мы считаем, что на убийце оказалась ваша кровь, – начал Босх, – и она каким-то образом была перенесена на тело жертвы. Мы не думаем, что вы имели отношение к преступлению.

– Давайте, кончайте уж разом! – Пелл выставил сведенные вместе запястья, словно подставляя их наручникам.

– Клей, прошу тебя, – остановила его Стоун.

Он взмахнул обеими руками, будто говоря: «хватит с меня». Этот коротышка умудрился повернуться на стуле и перекинуть ноги через левый подлокотник. При этом Пелл надул губы, как обиженный ребенок. Сложил на груди руки, и Босх заметил показавшийся из-под воротника край охватывающей шею татуировки.

– Клейтон, – строго начала Анна, – ты помнишь, где жил, когда тебе было восемь лет? Не забыл, что постоянно говорил мне?

Пелл уронил голову и, упершись подбородком в грудь, ответил:

– Конечно, не забыл.

– Тогда отвечай на вопросы детектива Босха.

Он секунд десять обдумывал ее слова, затем кивнул:

– Ладно. Давайте.

Гарри уже собирался задать вопрос, но в это время у него в кармане зазвонил телефон. Пелл услышал.

– Только попробуйте ответить, я сразу отсюда смотаюсь.

– Не беспокойтесь – я сам ненавижу мобильники.

Босх дождался, когда сигналы прекратятся, и продолжил:

– Скажите, Клейтон, где и как вы жили, когда вам было восемь лет?

Пелл выпрямился на стуле и в упор посмотрел на детектива.

– Я жил с монстром – парнем, который лупил меня до полусмерти всякий раз, когда рядом не было матери.

Он замолчал. Босх немного подождал, затем поторопил:

– Что дальше, Клейтон?

– Дальше он решил, что просто бить меня неинтересно, и заставлял отсасывать. Пару раз в неделю. Вот как я жил, детектив.

– Этого человека звали Джонни?

– Откуда вы узнали?

Пелл посмотрел на Стоун. Неужели она проговорилась и выдала то, что он ей рассказывал?

– Это имя упоминается в ваших досудебных психологических тестах, – поспешно объяснил Босх. – Я читал их. Вы упоминали о человеке по имени Джонни. Это тот, о ком мы сейчас говорим?

– Это я так его называю. В смысле теперь. Он напоминает мне Джека Николсона в той киношке по Стивену Кингу. Джонни весь фильм гонялся за сыном с топором. И со мной было то же, только не хватало топора. Топор ему был без надобности.

– Как его настоящее имя? Вы знали его?

– Нет. Никогда.

– Уверены?