Читаем Последний шанс полностью

Нужное можете дописать, синонимы исключить, последовательность изменить в любом желаемом порядке. Сформулируем теперь, что надлежит уничтожить в homo sapiens, чтобы он стал истинным человеком. Это:

– лень;

– алчность;

– тупость;

– эгоизм;

– подлость;

– пошлость;

– злобу;

– трусость;

– безволие;

– пофигизм;

– паразитизм;

– тщеславие;

О, боюсь, второй список окажется намного длиннее первого. В этом контексте можно утверждать, что цель участия в революционной борьбе – воспитать в себе человеческие качества, ибо реальное дело предоставляет для этого широчайшие возможности. Иначе как переделывать других homo sapiens, если мы сами недалеко ушли в своем развитии от скотины? Борьба на деле, а не на словах за преобразование (усовершенствование) общества помогает развить и ум, и способность к самопожертвованию, и честность, и самоуважение, и чувство товарищества. Равно как изжить лень, тупость, трусость, эгоизм и т. д. Все, на самом деле, настолько просто, что проще быть не может – смысл жизни можно выразить одной строчкой: смысл в том, чтобы стать человеком. Все остальное – демагогия, которую разводят те, кто этого еще не осознал. Кто осознал – тот действует.

Вернемся к разговору о народе. Смысл моей деятельности – воспитание в народе (его части, отдельных представителях народа) человеческих качеств. Пытаюсь достичь этого я разными способами, при этом мне совершенно необходимо иметь как можно более точное представление об объекте своего воздействия. Фигурально выражаясь, если мы собрались лечить общество, то прежде надо, проанализировав симптомы, точно поставить диагноз, иначе результат лечения окажется летальным. Простуду надо лечить горчичниками, а с гангреной бороться путем ампутации пораженных конечностей, но никак не наоборот! Поэтому я не пытаюсь заниматься самогипнозом, внушая себе, что народ мудр и велик и ждет не дождется, пока кто-то поведет его от победы к победе во имя светлых идеалов какого-нибудь – изма. Деградировавший народ болен, и болен смертельно. Состояние его не вызывает особого оптимизма – это состояние скотства и глубокого морального разложения. Судя по всему, подавляющая часть человеческого стада РФ – отупевшие животные-недочеловеки. Они живут одним днем, интересами желудка.

Стимулом к какому-либо действию для этих двуногих прямоходящих является только резкое ухудшение условий обитания. Резкое настолько, чтобы быть замеченным. Человек (в истинном смысле слова) отличается от скотообразного homo sapiens только одним – он живет, руководствуясь не инстинктами, пусть и очень высокоразвитыми, а совестью, чувством долга, чувством ответственности, жаждой самосовершенствования, стремлением к познанию. Животное, чье развитие блокируется инстинктом экономии сил, может лишь реагировать на внешние раздражители, в то время как человек развивается, используя внутренние ресурсы и стимулы.

В этом разрезе я вижу лишь два типа людей, два класса – паразитов и созидателей, а также «деклассированный» слой вырожденцев – наркоманов, алкашей, прочих дегенератов, утративших человеческий облик, над которыми даже инстинкты утратили силу. Можно именовать два человеческих типа потребителями и творцами. Юрий Мухин подразделяет человеческий род на человекообразных животных (чижей) и Людей (с большой буквы), помещая между ними обывателей – биомассу, не имеющую собственного мировоззрения, но подпадающую, благодаря стадному инстинкту, под влияние либо первых, либо вторых. Можете придумать свои термины, которые вам больше нравятся. Но, как ни крути, есть особи, руководствующиеся извращенными животными инстинктами (например, алчностью) вне зависимости от уровня своего достатка и социального положения, и те, что пытаются утвердить в обществе разумные человеческие принципы.

Инстинкт накопления развит у многих животных, особенно у обитающих в условиях климата с ярко выраженной сезонностью. Рабочая пчела живет летом примерно 25 дней, однако она, повинуясь врожденному инстинкту, накапливает мед для других поколений. Зимнее же поколение пчел живет несколько месяцев, пользуясь накоплениями, сделанными предшественниками, но, благодаря этому, виду удается сохранить себя. У человека же инстинкт накопления приобретает порой уродливую форму, превращаясь в алчность – эгоистичную жажду потребления.