Читаем Последний Первый полностью

– …не ходи и обормотам своим скажи! Они в пещерах прячутся, в расщелинах, в сейдах, значится. Если человек жив и не спит, они ничего сделать не могут, а вот если уснул и, чего ещё, в присмерти, али замёрз и прикорнуть решил… Вот тогда они из камней вылазят и за ним приходят. Хватают и к себе тащут. Так что вы с рыбалкой своей…

Николай глянул с полки. Совершенно реликтовая бабка, больше всего похожая на Бабу Ягу из фильмов Роу, качала узловатым пальцем перед носом сидящего напротив мальца лет четырнадцати. Малец наворачивал жареную курочку и на бабку поглядывал с демонстративной обречённостью. Похоже, подобные лекции он слышал уже не один раз.

– Мать, ты о чем сейчас? – Николай слез с полки, достал свой пакет с едой и выложил на стол. – Позволите присоединиться?

– А чего не присоединиться? Присоединяйся. Угощай и сам угощайся, – милостиво прошамкала «Баба Яга».

– Так о чем разговор-то, бабуль?

– Ты спрашиваешь, так спрашивай, что надо, – короткий колючий взгляд чуть не заставил Николая отшатнуться. И ведь где-то он такой взгляд – в точности такой же! – уже видел. Во сне? Или где-то ещё?

Пока он вспоминал, бабка снова стала обыкновенной… если её вообще можно было так назвать.

– Да ты вот сказки рассказываешь, истории внучку…

– Чтоб знал, значится, – бабка покивала. – Вы-то, молодые все, умнее умных себя думаете… А есть у нас места…

– А про это место знаешь что? – Николай достал и развернул на коленях карту с отметкой, но уже в следующую секунду засомневался: а бабка в картах-то разбирается? Может, ей лучше фото показать? Объяснить, где это? Но бабка сощурилась и завозила ногтем по карте, что-то бормоча. Ногти, кстати, у неё были чистые и аккуратные. В бормотании угадывались названия гор, ручьёв и озёр. Бабка подняла голову и посмотрела на рюкзак, лежащий на третьей полке над проходом, потом на Николая. И снова ему показалось, что он уже видел этот взгляд.

– Зачем тебе туда, милок?

– Дело у меня там.

– Начал говорить, так говори, не отмалчивайся, – старческое шамканье исчезло из речи «Бабы Яги».

– Друг у меня там пропал, найти бы.

– Друг, говоришь? Найдёшь друга, только рад ли будешь?

– Найти надо, а то не по-людски как-то.

– Может лучше и в камнях…

Почему-то от этой вроде как невпопад сказанной фразы Николая бросило в дрожь. А бабка, снова глянув на рюкзак, буркнула:

– Найдёшь ты её. Не сразу, но найдёшь. Только кровь сначала пролиться должна на камни.

– Ты… – Николай обомлел.

– Устала я. Спать буду, – бабка суетливо завозилась, устраиваясь на полке. Николай, толком не понимая, что делает, залез на своё место и уснул, мгновенно, словно его выключили. И впервые за последний год увидел Лену. Она лежала в какой-то клетке, во сне или в забытьи, подрагивая от боли: из прутьев клетки то тут, то там вырастали шипы и кололи, впивались в тело. Николай потянулся к Лене, она вскинулась, начала оглядываться – и тут его выбросило из сна.

Как оказалось, он проспал почти пять часов. А когда проснулся, бабки с внучком в купе уже не было. Сошли в Апатитах, сказал проводник.

Попасть на Сейдозеро оказалось непросто, и причина была не в погоде, а в ментах: из зоны – самой обычной, не аномальной – сбежали четверо зеков. Николаю даже ксива не очень-то помогла. Поначалу. Потом кто-то из ментовского начальства, похоже, что-то для себя решил, и Николая пропустили через оцепление. Только спустя пару часов он понял, что его приняли за «охотника», приехавшего, чтобы без суеты и спешки перебить беглецов. Ну да, а как ещё объяснить появление майора КГБ в отставке, которому «очень надо» на Сейду? Николай особо не переживал на эту тему: чем дальше, тем сильнее крепла в нём уверенность: назад он не вернётся. И не потому, что погибнет – это в его планы точно не входило…

На месте гибели группы у Николая случился редкий в последнее время приступ здравого смысла. Что – что? – он хотел здесь найти? Зачем он сюда пришёл? Пока он ещё хоть что-то соображает, надо разворачиваться, выходить в цивилизацию и сдаваться в Кащенко… Вот только мысль появилась – и исчезла. Потому что Николай увидел на камнях кровь. Старые, бурые следы, которых не могло быть. Их здесь вообще не могло быть: по словам местных, несколько дней подряд шли дожди, и только сегодня утром распогодилось.

Он нагнулся, положил на кровавый отпечаток руку, прикинул. Словно кто- то пытался схватиться за камень, но пальцы соскользнули. Определить, куда двигался человек, было совершенно невозможно, Николай начал оглядываться – и увидел ещё один кровавый отпечаток, еле заметный мазок. А потом – ещё один.