Читаем Последний Первый полностью

Выглядело это, надо сказать, эффектно. Скорее всего, в большом зале имелось какое-то централизованное освещение, но сейчас оно было выключено, и стены, кроме одной, противоположной входу, терялись в тенях. Подвижных, потому что в помещении горело множество свечей, с благовониями, судя по всему: в воздухе плавал тонкий аромат, свежий и тревожный одновременно. Нормальной в зале была только подсветка: у двух кадок с растениями и ещё чего- то у дальней стены. В одном растении Паша узнал розовый куст, второе, с крупными кожистыми листьями, было ему незнакомым. Оба растения выглядели чахлыми, хотя видно было – о них заботятся. Посреди зала, как раз между кадками, стоял расписанный цветами и змеями столб. Дальнюю стену можно было отгородить занавесями, но сейчас они были раздвинуты, открывая взгляду длинный стол и яркие, нарочито примитивные фрески на стене: всё те же разноцветные змеи, ящерицы, цветы и деревья, люди в странной одежде. Стол был уставлен свечами, тарелочками с конфетами, сигарами, ещё какой-то мелочёвкой – бусинами, цепочками, чем-то в таком духе. Жертвоприношения, наверное. И там же – вот уж неожиданность так неожиданность! – четыре портрета. Комаров, Королёв, Глушко и Браун. Причём Комарову кто-то мастерски дорисовал двоих детишек, которых тот вроде как держал на руках. Детишки были совсем мелкие, разумеется, смуглые, в кружевах, бантиках и ленточках, и вписал их мастер своего дела: если бы Паша точно не знал, что такого портрета в природе не существует, то подумал бы, что это подлинный снимок.

Паша приступил к разглядыванию ещё одного выбивающегося из общей картины предмета – стоящего посредине стола террариума с очень красивой красно-рыже-жёлтой змеёй, и чуть не подпрыгнул, услышав откуда-то сбоку вопрос:

– Чем могу помочь тебе, гость?

Пожилая седовласая чернокожая женщина в ярком платье и со множеством украшений, сухая, как марафонский бегун, сидела в кресле у торца стола и с интересом рассматривала Пашу. А он её заметил только сейчас. Только когда она с ним заговорила! Он вообще не ощущал её присутствия! Ничего себе…

– Можете, матушка, – Паша порылся в местной сети и узнал, как вроде бы положено обращаться к мамбе. В смысле, к жрице. – Можете. Я пришёл с миром, мирно и уйду, мне нужен совет и информация об одной из ваших прихожанок. – Паша поискал глазами, можно ли куда сесть, и женщина показала ему на второе креслице.

– Спасибо, – Паша сел, и, вопреки опасениям, хлипкое на вид кресло лишь слегка скрипнуло под ним. Теперь Паша смог разглядеть, что перед женщиной на столе лежали какие-то странные штуковины: веточки, камешки, обрывки ленточек и цветных шнуров, чуть ли не мелкие косточки – птичьи или крысиные, что-то в таком духе. Почему-то выглядело это пугающе. Даже жутко.

– А о ком ты хочешь узнать?

– Палома Сонел.

Что-то в лице собеседницы дрогнуло, и Паша не столько понял, сколько почувствовал: мамба не просто знала девушку, она любила её.

– Матушка…

– Бонита.

– Матушка Бонита, я знаю, что она улетела. Она… Мы ищем её, потому что она наша родственница. Не наша конкретно, одного из наших друзей. Но мы, как и вы, живём одной общиной, и считаем всех своих – роднёй. Вы мудрая женщина, верховная жрица, вы можете понять, говорю я правду или нет. У нас нет намерений причинить ей вред.

Женщина задумалась, и Паша ощутил, как тело начали покалывать лёгкие иголочки. Она пси? Ожидаемо. Вообще на пси-сканирование без разрешения Чёрный обычно отвечал кулаком, но не сейчас же! Тем более что прикосновение было слабеньким, аккуратным, деликатным даже.

– Вижу, – кивнула матушка Бонита. Она помолчала и заговорила, медленно и устало. – Палома была не просто прихожанкой. Она была моей оунси. Ученицей. Должна была занять моё место, когда я умру. Но я всегда знала, что… Палома избранная. Её бездетная мать родила её от лоа. Девочка была их даром. И испытанием. Её отец… человеческий отец, не справился с ним. У Паломы была сложная судьба, очень сложная. Я забрала её к себе, не в силах смотреть, как Мигель издевается над ребёнком. Ты сказал, вы родня… Это странно, но ты говоришь правду. Я не понимаю, как такое возможно, – Бонита вздохнула.

– В базе данных написано, что её возраст не соответствует вашим записям.

– Да. Ей больше на два года, – женщина погрустнела. – Надо было скрыть от общины, что она избранная…

Паша не совсем понял, что имеет в виду жрица, но уловил грусть в её голосе.

– Вы скучаете по ней?

– Да. Она уходила в спешке, за ней шли бандиты Гримо. Мы толком не попрощались, и я не успела отдать ей амулет лоа, с которым она появилась на свет. Я знаю, она не вернётся больше… Скажи, пришелец, ты передашь ей его?

– Передам, – Паша очень надеялся, что в лице ничего не дрогнуло, а голос звучит ровно. Это было бы очень не вовремя. Видно же: реши эта тётка, что Паше на самом деле нужен только «амулет», и мало ему не покажется. Нет, вряд ли она сможет всерьёз навредить Дракону, но конфликтовать с этой женщиной не хотелось. К тому же, если Палома – действительно дочь Марка, то они просто обязаны её найти.