Читаем Последний орк полностью

— Эй, народ Далигара! — вмешался Лизентрайль с возмущением и сарказмом. — Перед вашими воротами — сотни отборных орков, а вы все еще рассказываете глупости своим детям, когда не можете сами с ними справиться…

Капитан просто пожал плечами. Мать с сыном умолкли и моментально убрались прочь с его дороги.

Недалеко от конюшен его остановила Роса. Ее седые волосы, выбившиеся из-под чепца, казалось, сверкали в последних лучах солнца. Старушка держала на руках волчонка, чуть не угодившего в чью-то кастрюлю, и была далеко не уверена, что успеет прийти к нему на помощь в следующий раз. Не зная, что с ним делать, капитан взял волчонка с собой. Подойдя ко дворцу Судьи, называвшемуся теперь королевским дворцом, он прошел мимо стражи, охранявшей главный вход, и свернул к неприметной двери, выходившей на боковую улочку. Капитан оказался в том же саду, где десять лет назад впервые встретил Аврору. Глицинии отцветали, и жара почти осушила небольшой пруд, в последней грязи которого еще бились в предсмертной агонии несколько лягушек, дожидаясь, когда кухарка положит конец их мучениям. Роскошные серебряные качели лениво болтались над разросшимися сорняками. Ранкстрайл привязал волчонка к стволу одной из глициний, и тот, совершенно обессиленный, мгновенно уснул.

Капитан вышел из тени и пересек сад, освещенный последними лучами заходящего солнца. Лишь тогда Ранкстрайл заметил, что был в саду не один. Недалеко от пруда на земле сидела дочка королевы-ведьмы, одетая в красное платье, испачканное грязью, и белый кружевной чепчик. Последний, похоже, мешал девочке: она все время пыталась отодвинуть ленты с шеи своей маленькой ручкой. Ранкстрайл подумал, что это стало похоже на правило: в этом саду постоянно должна была находиться какая-нибудь маленькая принцесса Далигара, одетая в красное и с чем-то очень неудобным на голове.

Капитан обрадовался, увидев, что девочку переодели, но не стал тешить себя иллюзиями. Орки по-прежнему знали, что у королевы Далигара есть слабое место, и были далеко не такими идиотами, какими описывали их старинные легенды. Над девочкой посапывал на ветке дуба орленок, что несколько успокоило капитана: одним телохранителем больше.

Малышка сидела на земле с куклой и деревянной лодочкой в руках. Когда их глаза встретились, капитан улыбнулся ей, и девочка покраснела до ушей. Ее голубые глаза сияли, как звезды.

Капитан пришел в волнение: он стоял перед дочкой Последнего Эльфа, в ее венах текла кровь единственного командира, приказам которого он был готов подчиняться, за которым последовал бы куда угодно, хоть на небо, хоть в преисподнюю.

— У тебя такие же глаза, как у твоего отца, — шепотом выпалил он и немедленно проклял сам себя.

Из всех слов, с которыми он мог обратиться к девочке, которую заставили смотреть, как умирал ее отец, Ранкстрайл выбрал самые идиотские. Из глаз девочки покатилась слеза, потом еще одна и еще. Слезы слились друг с другом и превратились в безутешный плач. Капитан проклял себя дважды: можно подумать, у него и без того было недостаточно грехов, самым тяжким из которых было то, что он не смог защитить Йорша, — так теперь он еще и довел до слез его дочку! В неуклюжей попытке успокоить ее капитан взял девочку на руки и крепко прижал к себе. Плач и не думал прекращаться, наоборот, перешел в рыдания.

Даже мысль о том, что королева-ведьма, застав его рядом с дочерью, прикажет живьем содрать с него шкуру, не ужасала капитана настолько, насколько отчаяние девочки и чувство вины за то, что он вызвал ее слезы. Проснулся орленок и спустился на нижнюю ветку каштана, чтобы быть поближе к малышке. Его клюв находился как раз на уровне глаз капитана, и тот понадеялся, что хищная птица не заставит его дорого поплатиться за эти отчаянные рыдания. Всхлипывания усиливались, и среди неразборчивых слогов в них слышались слова «мой папа».

— Мне тоже его не хватает, знаешь? — прошептал Ранкстрайл. — Я видел его один-единственный раз, но каждый миг чувствую, как мне его не хватает. Если бы он был здесь, война давно закончилась бы победой. Он оставил тебя, чтобы спасти мой город, знаешь? Без него все погибли бы, в том числе и дети. Все превратилось бы в прах и пепел. Он оставил тебя, чтобы спасти нас. И хоть я видел его всего один раз, он успел рассказать мне о тебе, о том, как он любил тебя… Он называл тебя «моя обожаемая девочка»…

Капитан надеялся, что его тихий голос успокоит девочку. Но он не рассчитал, насколько ему самому будет больно говорить о Йорше. Ранкстрайл поклялся, что его меч будет принадлежать лишь Эльфу, а потом оставил того умирать в одиночестве. Благодаря Йоршу мир был бы спасен, но по вине Ранкстрайла их единственное спасение было без помех уничтожено Судьей. Молодой капитан обнял девочку и, к своему великому стыду, сам не смог сдержать слез. Малышка заметила это и зарыдала еще сильнее. Ранкстрайл желал провалиться сквозь землю: он не только не смог успокоить девочку, но и усугубил ее мучения. Капитан не знал, что делать, и продолжал держать ее на руках, проклиная себя в душе.