Ему оставалось разорвать круг жестокости орков и Судьи. Как и все нормальные пророчества, предсказание Ардуина имело более одного толкования.

Роби. Розальба. Роза Альба. Роби знала, что она — девушка, о которой говорилось в предсказании, наследница Ардуина, дочь мужчины и женщины, которые спасли эльфа, предназначенная ему самой судьбой. Йорш задумался было о том, почему она сразу ничего ему не сказала, но тут же понял это. Она хотела быть полностью уверенной, что он желал быть с ней потому, что это она, а не потому, что так было предопределено. Желание жить переполнило Йорша: быть рядом с Роби, делить с ней дни и ночи, обнимать ее и ощущать тепло ее тела, засыпать, чувствуя ее запах, и просыпаться, слыша ее голос. Видеть рождение своих детей. Но он знал, что это невозможно.

Йорш не хотел умирать, но лучше было умереть только ему: мысль о том, что он обрек на гибель свою обожаемую супругу и свою обожаемую дочь, была для него нестерпимой.

Но нужно было сделать нечто большее: он должен был утешить Эрброу, помочь ей пережить его смерть. В последний раз взгляд его утонул в черных глазах супруги, и в последний раз он прочел в них, помимо гордости, отчаяния и ненависти, всю ее любовь к нему. Бесстрашие ее взгляда придало Йоршу мужества. Она спасет мир и их дочь. Он хотел сказать ей что-то, в последний раз. Поблагодарить ее за все: за то, что она любила его, за то, что была на свете, за то, что подарила ему дочь. Сказать, что она не должна плакать, не должна тратить свою жизнь на слезы и сожаления, а должна жить, радоваться жизни и наслаждаться ею до последнего мгновения. Но он знал, что у него мало времени.

— Продолжай жить, — сказал он, обращаясь к Роби.

Потом оторвал от нее взгляд и нашел глазами испуганное лицо Эрброу. Девочка подавила свои рыдания и теперь неподвижно сидела на руках у страшного палача. Судья отдал приказ вложить стрелы в луки. Лучники натянули тетиву. Йорш не отрывал взгляда от глаз дочери: его улыбки не хватало, чтобы успокоить ее, она была слишком напугана.

— У меня больше нет волшебных сил. Дайте ребенка матери, и я не прокляну вас, умирая.

— Если бы проклятия эльфов могли нанести мне вред, — безмятежно ответил Судья, — то меня бы здесь уже не было, не так ли?

Взгляд Йорша утонул в голубых глазах Эрброу. Он знал, что душа того, кто преодолеет тень страдания и окунется во тьму смерти, как и душа его дочери, принужденной смотреть на агонию своего отца, или навсегда останется сломленной, или возвысится над всем.

Йорш подумал об эриниях. Когда-то он сказал им, что их ожидают безграничные луга под бескрайним небом, которые покроются цветами при их появлении, и звезды засияют еще ярче. Он сказал, что они научатся летать среди звезд. Перед лицом собственной неизбежной смерти он понял, что говорил правду.

Образ безграничных лугов под бескрайним небом заполнил его душу и принес покой и умиротворение. Йорш заметил, как отчаяние в глазах дочери исчезло. Она тоже видела раскинувшиеся под бескрайним небом луга. На короткое мгновение малышка улыбнулась.

Он не боялся, и Эрброу тоже.

Теперь он мог умереть.

Судья дал приказ стрелять.

Йорш почувствовал острую боль в плече. Он подумал о том, что Энстриил мог испугаться и пуститься вскачь, унося его далеко и оставляя Эрброу в руках палача. Не сводя глаз с дочери, эльф спешился. Он все еще мог стоять на ногах. На короткое мгновение он пожелал умереть сразу, остановить свое сердце, чтобы избежать боли от стрел, — будучи эльфом, он был способен на это. Его силы, растоптанные, уничтоженные болью и страданием, несмотря ни на что, не могли исчезнуть бесследно. Что-то всегда остается: их не хватило бы на то, чтобы бороться, чтобы спасти Роби, Эрброу и Джастрина, но он мог бы остановить свое сердце или отклонить одну-единственную стрелу. Он отказался от бессмертия — но у него осталась возможность ускорить свою смерть, самому выбрать подходящий момент. Но он снова отогнал эту мысль, стараясь не заразить ею Эрброу: его дочь должна была понять, что жизнь, какая угодно жизнь, слишком дорога, чтобы тратить попусту ее последние мгновения, пусть даже они несут с собой боль.

Йорш не желал терять ни секунды, он хотел до последнего смотреть на свою дочь.

Он больше не испытывал страха, но лишь бесконечную грусть. Его дочка вырастет без него. Роби будет жить без него. Два малыша родятся без него. Взгляд его затуманился, словно он смотрел через какую-то вуаль, и с удивлением Йорш понял, что глаза его наполнились слезами. Он растерялся на мгновение, но потом обрадовался тому, что все-таки съел половину моллюска в день своей свадьбы, ведь это дало ему возможность плакать, как это делают люди.

Глава двадцать восьмая

Ее папа ни на мгновение не отводил от нее глаз. Эрброу увидела безграничные луга под бескрайним небом. Страх прошел. Осталась лишь грусть, необъятная, как луга и небеса, которые она видела.