Читаем Последний кольценосец полностью

– Пещеры, заброшенные шахты, старые колодцы исключаем: вокруг таких мест отирается куда больше случайного народу, чем обычно думают. По той же причине нельзя его утопить, привязавши к буйку, в каком-нибудь симпатичном заливчике Нурнона: рыбаки – люди любознательные.

– Опять верно.

– Короче говоря, я, пожалуй, закопал бы его в глухом, безлюдном и совершенно неприметном месте, в горах или в пустыне, хорошенько запомнив ориентиры. Хотя, конечно, тут есть свой риск: придешь за ним лет через пять – а валун, под которым он лежал, вместе со всем склоном снесло в речку оползнем… Или нет, стойте, – вот еще замечательный вариант! Заброшенные руины с настоящими тайниками, вдали от всякого жилья, куда нормальный человек в жизни не полезет, – ну, вроде Минас-Моргула или Дол-Гулдура.

– Да-а-а… – протянул назгул. – Вам палец в рот не клади… Все точно – Дол-Гулдур. Я сам его тогда и отвез. Туда – на планере, обратно – пешком: один ведь, планерную катапульту запустить некому… Палантир переведен в режим «прием» и невидим для остальных кристаллов: лежит он в тайнике за шестиугольным камнем в задней стенке камина в Большом зале; обшит рогожей с серебряной оплеткой – в руки можно брать безбоязненно. Пазы тайника появляются при одновременном нажатии на соседний, ромбический, камень и на левый нижний в каминном своде – до него можно дотянуться только ногой. Вы запоминайте, повторять не буду.

– А я мог бы воспользоваться этим палантиром?

– А почему нет?

– Ну, кристалл-то магический, а вы вроде говорили, что я ни к какой магии не должен иметь касательства.

– Кристалл – магический, – терпеливо объяснил Шарья-Рана, – а связь – нет. Если вы, к примеру, будете использовать палантир в качестве грузила для сети, то пойманные ею рыбки не станут от этого волшебными, исполняющими три желания.

– Тогда уж, одно к одному, расскажите, как им пользоваться.

– Ну и с кем вы собрались через него общаться? С Гэндальфом? Впрочем, это ваше дело… В принципе ничего сложного тут нет. В оптике разбираетесь?

– В пределах университетского курса.

– Все ясно… Тогда лучше «на пальцах». Внутри палантира есть две постоянно горящие оранжевые искорки. Соединяющая их линия соответствует главной оптической оси кристалла…

Халаддин молча слушал объяснения назгула, удивляясь тому, с какой четкостью тот рассовывает всю эту сложную и весьма объемную информацию по полочкам его памяти. Дальше начались вещи совсем уж диковинные. Темп объяснений Шарья-Раны стремительно нарастал (а может, это время замедлялось? – он теперь и этому бы не удивился), и хотя мозг Халаддина в каждый отдельный миг воспринимал лишь одну-единственную фразу – смысловой иероглиф, не имеющий связи с контекстом, – он был абсолютно уверен: в нужную минуту все эти сведения – о партизанских отрядах Хмурых гор и о дворцовых интригах в Минас-Тирите, о топографии Лориена и о паролях для связи с мордорскими резидентами во всех столицах Средиземья – незамедлительно всплывут в его памяти. И когда это внезапно окончилось и стоянку затопила вязкая, будто бы загустевшая от холода предутренняя тишина, первой его мыслью было: немедленно разыскать в аптечке Элоара яд и дальше уже никогда с ним не расставаться. В жизни случается всякое, а он теперь осведомлен о таких вещах, что ни при каких обстоятельствах не должен попасть в руки врага живым.

– Халаддин!.. – окликнул его Шарья-Рана; голос был непривычно тих и прерывист – казалось, будто назгул задыхается от долгого подъема. – Подойди ко мне…

«Да ему ведь совсем скверно, запоздало сообразил он, как же я сам не заметил, полено бесчувственное… что с ним? – похоже, сердце…» Мысль эта – «сердце призрака» – отчего-то не показалась ему нелепой ни в то мгновение, ни в следующее, когда он отчетливо понял: Все! – благо уж чего-чего, а умирающих он за эти годы нагляделся досыта. Голова сидящего назгула бессильно качнулась, и он прикоснулся к плечу опустившегося перед ним на колени человека.

– Ты все понял? Все, что я тебе сказал?

Халаддин лишь кивнул – в горле застряло что-то шершавое.

– Больше мне дать тебе нечего. Прости… Только еще кольцо…

– Это – из-за меня? Из-за того, что вы… мне?..

– Даром ничто не дается, Халаддин. Погоди… Дай-ка я об тебя обопрусь… Вот так… Время уже кончалось, но я успел. Все-таки успел… Остальное теперь не важно. Дальше пойдешь ты…

Шарья-Рана некоторое время молчал, собираясь с силами; потом заговорил, и речь его почти что обрела прежнюю плавность:

– Сейчас я сниму заклятия со своего кольца, и… Словом, меня не станет… А ты возьмешь его и получишь право в случае нужды действовать именем Ордена. Кольцо назгула отливают из иноцерамия: редчайший благородный металл, на треть тяжелее золота – ни с чем не спутаешь. Люди боятся этих колец и правильно делают: твое же будет чистым – никакой магии, но знать об этом будешь только ты. Не испугаешься?

– Нет. Я ведь хорошо запомнил: с человеком, который не боится, ничего случиться не может. Это и вправду древняя магия?

– Древнее не бывает…