Элфи ударила своими маленькими кулачками по консоли.

«Эти двое приводят меня в ярость».

Пип подошел ближе к камере, так, что его камера заполнила весь экран.

— Если мы не получим звонок от Опал в течение нескольких следующих минут, и она не скажет нам, что она в шаттле по пути на поверхность, то я пристрелю пикси. Уж поверь мне.

Жеребкинс положил свою голову в руки.

— А мне нравились Пип и Кип, — сказал он.

Глава 2. Убивая прошлое

Пучина, Атлантида

Опал тщетно пыталась левитировать, когда за ней пришли стражники. Когда она была ребенком, она умела это делать, до того как выбрала путь преступницы и в результате потеряла всю магию до единой капли из своих синапсов, маленьких стыков между нейронами, где, как утверждали многие эксперты, эта магия и возникла. Ее сила могла бы вернуться, если бы не человеческий гипофиз, который она вживила в свой гипоталамус. Левитация была сложным искусством, особенно для пикси с их ограниченными магическими возможностями; состояния левитации могли достигать разве что монахи Хей-Хей Третьего Балкона — но Опал удалось постичь его уже во время ношения подгузника. Для ее родителей это было первым предзнаменованием того, что их дочь довольно-таки особенная.

«Только представьте себе», — думала она. «Я желала быть человеком. Это было ошибкой, но я наконец-то нашла, кого в ней обвинить. Этот кентавр, Жеребкинс — это из-за него я сделала это. Очень надеюсь, что он погиб во время взрыва».

Опал самодовольно ухмыльнулась. Были времена, когда она бы скоротала время в тюрьме, придумав еще более замысловатые и сложные смертельные ловушки для своего заклятого врага, но сейчас она удовлетворилась бы тем, что позволила бы Жеребкинсу умереть с остальными во время взрыва. Довольная собой, она приготовила небольшой сюрприз для его жены — но это был пустяк, самый обыкновенный план, над которым она не провела слишком много времени.

«Я дошла до предела, — подумала Опал. — Я уже повзрослела. Завеса поднята, и теперь я знаю свое истинное предназначение». Было время, когда Опал была просто беспощадной и занятой пикси с папочкиными запросами; но однажды, когда-то во время запрещенных экспериментов, она позволила черной магии загноиться в своей душе и исказить ее желания, пока она не прославилась в своем городе. Ей было нужно, чтобы мир преклонился перед ней — и ради этого она была готова рискнуть и пожертвовать всем, только бы это ее желание исполнилось.

«На этот раз все будет по-другому, ведь у меня есть бесстрашные воители, подчиненные моей воле. Древние воители, готовые умереть за меня».

Опал очистила мысли и послала мысленный запрос к своей второй копии. Все, что ей вернулось — ощущение ужаса.

«Она знает, — поняла Опал. — Бедняжка».

Но момент сочувствия своей молодой копии долго не продлился, потому что заключенная в тюрьму Опал Кобой научилась не жить прошлым.

«Я просто убиваю свою память, — подумала она. — И все».

Весьма удобно, не так ли?

Двери ее камеры изменили свое состояние из твердого в газообразное, и Опал не очень удивилась, увидев надзирателя Тарпона Виниайю, покорного писца, который ни разу не провел ни одной ночи под луной. Он мялся в дверном проеме, а по бокам от него стояли два пикси стражника.

— Надзиратель, — сказала Опал, оставляя все попытки левитировать, — Вы прибыли, чтобы оповестить меня о моей амнистии?

У Тарпона не было времени на любезности.

— Ты переезжаешь, Кобой. Никаких дискуссий. Забирайте ее, ребята, — последний его жест предназначался двоим охранникам.

Слоноподобные пикси быстро прошагали в комнату, без единого слова заломив руки Опал за спину. Слоноподобные пикси были характерным видом для Атлантиды, где под давлением окружающей среды и воздействием водорослей они появлялись в подавляющем количестве. Этих пикси природа не одарила мозгами, зато компенсировала мыщцами, так что они были идеальными тюремными охранниками, не уважающих никого, кто был меньше их по размеру и не выписывал им чеки.

До того, как Опал смогла раскрыть рот, чтобы предъявить свои возражения, пикси запихнули ее в анти-радиационный костюм и отрезали три пружинистых шнура вокруг ее туловища.

Надзиратель вздохнул, как будто бы он представил, что Опал каким-то образом вырубит его стражников.

— Хорошо, замечательно, — сказал Тарпон, вытирая высокий лоб платком. — Отведите ее в подвал. Не трогайте никакие трубы, и, если это возможно, старайтесь меньше дышать.

Стражники взвесили пленницу на руках, как скатанный ковер, и помчались из камеры Опал по узкому мостику, который соединял камеру и главную тюрьму. Затем они направились к служебному лифту.

Опал улыбнулась за тяжелой свинцовой сеткой своего шлема.