Читаем Последний император полностью

Когда рядом опустилась на колени моя бабка, госпожа Хуанфу, я заметил, что у нее с пояса свешивается нефритовый жезл жуй, символ власти. Вырезанный в форме пантеры, он касался ступеньки не больше, чем в одном чи[2] от меня, и я смотрел на него во все глаза. Протянув украдкой руку, я ухватил жуй и хотел было оборвать ремешок, на котором он висел. Но госпожа Хуанфу разгадала мои намерения. Она оттолкнула мою руку и, грозно нахмурившись, прошептала: «Внимай указу, Дуаньбай».

Я вдруг услышал, как церемониймейстер произносит мое имя, и голос его становится все торжественнее: «Трон государя Се наследует пятый сын, Дуаньбай». Гул голосов пронесся перед Павильоном Почитания Добродетелей, и, взглянув на свою матушку, госпожу Мэн, я увидел, как ее довольное лицо засветилось радостью. Царские наложницы восприняли эту весть по-разному: лица одних не выражали ничего, на других отразились злость или отчаяние. Четверо моих сводных братьев побледнели. Дуаньсюань прикусил губу, Дуаньмин что-то пробормотал, а Дуаньу даже закатил глаза к небу. Один Дуаньвэнь делал вид, что это его ничуть не задело, хотя я знал, что ему хуже, чем всем остальным: ведь он был полон решимости взойти на трон, и ему, вероятно, и в голову не приходило, что батюшка-император может передать его мне. Не рассчитывал на это и я. Я и думать не думал, что в один прекрасный день вдруг стану властителем Се. Ведь говорил же готовивший эликсиры старик Сунь Синь: «Уже поздняя осень, и бедствия скоро обрушатся на царство Се». Но что именно написано в последнем указе царственного батюшки? Меня призывают на его позолоченный трон. Но что все это значит, я не понимал. Мне исполнилось всего четырнадцать, и разобраться, почему продолжателем династии выбрали именно меня, я был не в силах.

Моя бабка, госпожа Хуанфу, знаком велела мне подойти и принять указ, но не успел я сделать и шага, как престарелый церемониймейстер уже направился ко мне с батюшкиным царским венцом, венцом Черной Пантеры в руках. Ступал он нетвердо, из уголков рта у него противной тоненькой струйкой текла слюна, и я даже начал переживать за него. Чуть приподнявшись на носках и вытянув шею, я ждал, когда мне на голову водрузят венец Черной Пантеры. Стесняясь и пребывая в крайнем смущении, я по-прежнему то и дело поглядывал на алхимический котел у западной стены дворца, рядом с которым дремал Сунь Синь. Батюшке-государю эликсиры уже ни к чему, а под котлом по-прежнему горит огонь. «Зачем он горит?» — спросил я, но никто меня не слышал. Сверху медленно опускалась тяжесть царского венца, голове стало холодно.

И тут из толпы перед Павильоном Почитания Добродетелей раздался ужасный вопль: «Нет, не он новый правитель Се, не он!» Из кучки царских наложниц выскочила женщина. Это была госпожа Ян, мать Дуаньвэня и Дуаньу. Растолкав ошеломленную толпу, она взобралась по ступенькам, подскочила ко мне, как безумная, сорвала у меня с головы венец Черной Пантеры и прижала его к груди. «Слушайте меня все! — взвизгнула госпожа Ян. — Новый правитель Се не пятый принц Дуаньбай, а старший принц Дуаньвэнь!» Она вытащила из-за пазухи лист бумаги «сюаньчжи»[3] «У меня здесь указ о наследовании с личной печаткой[4] покойного государя, — кричала она. — Согласно ему, император передает трон Дуаньвэню, как новому правителю Се. Указ, в котором государем назван Дуаньбай, — не настоящий!»

Перед Павильоном Почитания Добродетелей снова прокатился гул. Глядя, как госпожа Ян прижимает царский венец Черной Пантеры к себе, я сказал: «Возьмите его себе, если хотите. Мне он вообще никогда не нравился». В возникшей суматохе я приготовился улизнуть, но мне не дала этого сделать моя бабка, госпожа Хуанфу. К этому времени стражники уже схватили обезумевшую госпожу Ян, и один из них затыкал ей рот траурной лентой. Я видел, как ее протащили вниз по ступенькам и уволокли из гудевшего, как улей, Павильона Почитания Добродетелей.

Ошеломленный, я никак не мог взять в толк, почему все вышло именно так.