Читаем Последний год полностью

Ттынайцы! [13] Тогда надо держать ухо востро, хоть вождь и говорит ласковые слова. У ттынайцев плохая слава. К русским они относятся настороженно, а подчас и враждебно. Миссионерам лучше не заезжать к ним, не любят они что-то попов и могут снять со священнослужителя пышный скальп. А от служащих Компании, пытавшихся завести с ними расторжки, они убегают, как от чумных, или встречают их стрелами и пулями. В Ново-Архангельске, в канцелярии Главного управителя, да и на редутах тоже считают, что все нападения на транспорты Компании и набеги на одиночки — дело рук ттынайских племен. Называют ттынайцев еще и «бешеными» за ритуальные и воинские пляски, такие неистовые, что во время их исполнения русские зрители ставят пистолеты на второй взвод.

«Виду робкого, во всяком случае, я им не покажу, — подумал Андрей. — Плохо только, что револьверы в торбу сунул. Ну, ничего, у меня и в штуцере еще четыре патрона… »

— Ты не те слова оказал, анкау. Касяки знают ттынехов, — как можно приветливее сказал Андрей. — Двадцать и еще три зимы назад у вас был касяк. Он жил у ттынехов и дружил с ними. Ттынехи прозвали его Белый Горностай! [14]

— Белый Горностай! — оживился Красное Облако, а индейцы, услышав это имя, зашептались. — Наши отцы рассказывали о Белом Горностае у вечерних костров. У него было смелое и доброе сердце. Он приходил к ттынехам с добрым словом и добрым делом. Он научил наших людей лечить болезни, делать запасы на голодные годы, плести ременные сети на лосося и сажать картошку. — На лице Красного Облака снова появилась тонкая насмешливая улыбка. — О доброе сердце Белого Горностая! Зачем охотнику и воину картошка? Наша еда не растет, а бегает и летает.

— А зачем ты привел своих охотников на мое стойбище? — спросил Андрей. — Вы шли по моему следу, вы искали меня? Зачем?

— Мы шли по следу медведицы. Мы убили ее медвежонка. Он отстал от матери. Медведица ночью украла моего сына. Она умеет подкрадываться, как воин, к стойбищу врагов. Моя жена закричала, собаки бросились за зверем. Мы быстро встали на лыжи. Ночь была темная, буран в горах еще не перестал. Собаки потеряли след зверя. Я думал, мой дан погиб. Кому я передам мое ружье, мое копье, мой лук и стрелы? Кто положит меня на костер смерти? — Индеец помолчал и добавил равнодушно: — Ты спас моего сына. Я слышу его голос.

Андрей только теперь услышал громкий, требовательный плач ребенка. Он вынул его из меховой колыбели и молча протянул Красному Облаку. Тот, не взглянув на спасенного сына, передал его подбежавшей молодой индианке, своей жене. Она хотела отойти, но ее остановил стоявший рядом с Красным Облаком молодой индеец со свирепым лицом и мрачными глазами, тот, у которого плащ был сшит из волчьих шкур И шапка его была искусно сделана из головы волка, черный нос зверя спускался охотнику на лоб, а между широкими волчьими ушами торчало орлиное перо. Значит, это был тоже ттынехский анкау, вождь волчьего рода.

— Женщина, окури своего сына дымом священной травы вэбино-вэск, — сурово сказал он жене Красного Облака. — Тунгак [15] касяков с длинными волосами и большим железным крестом на груди послал медведицу украсть твоего сына. Он хотел искупать маленького ттынеха а большой чашке и дать ему касяцкое имя. Называется крещение, — сказал он по-русски последнее слово и опасливо дотронулся до амулета — ожерелья из волчьих клыков.

Мать крепче прижала сына к груди, сверкнула на русского глазами, вспыхнувшими, как черное пламя, и скрылась в толпе.

— Ты идешь по ложному следу, Громовая Стрела, — покачал головой Красное Облако. — Иди, посмотри, мой сын завернут в шкуру убитого медвежонка. Лицо его вымазано жиром медвежонка. Медведица подумала: вот мой сын.

Громовая Стрела не ответил и отошел с недовольным, угрюмым видом. А во взгляде его, брошенном на русского, было такое гадливое отвращение и такая жгучая ненависть, что зверовщик вздрогнул.

— Ты убил хорошего зверя, Добрая Гагара, — сказал Красное Облако, поставив ногу на косматый бок медведицы. — Много мяса, много жира, хорошая шкура.

— Вы подняли ее из берлоги? — спросил русский.

— Нет. Смотри, шкура не облезла, волос длинный, блестящий. В лесу осталось много ягод и орехов, и она забыла, что надо ложиться в берлогу.

— Возьми ее, Красное Облако, это твоя добыча, — сказал Андрей, зная, что, по обычаю краснокожих, добытый охотником зверь принадлежит племени, на земле которого он убит.

— Нет, здесь охотничьи земли волчьего рода. Громовая Стрела, возьми свою добычу! — крикнул Красное Облако стоявшему в отдалении анкау волчьих людей. Тот сказал что-то негромко своим охотникам, и четверо дюжих парней, связав медведице лапы и продев меж ними толстую жердь, с трудом, покачиваясь, подняли и унесли огромного зверя. И не больше чем через минуту Громовая Стрела принес и протянул русскому вырезанные медвежьи когти. Это была изысканная индейская галантность. Длинные, длиннее человеческих пальцев, медвежьи когти ценились среди краснокожих очень высоко. За ожерелье из них индейцы платили десять и более лучших зимних бобров.