Читаем Последний Герой. Том 4 полностью

Рывком он вскинул винтовку, пытаясь направить её на меня. Но такой ствол быстро не наведёшь на цель, и моё оружие было уже готово к выстрелу.

Бах!

Пуля ударила Валета в плечо, он взвыл от боли, а винтовка тяжело рухнула на бетонный пол, загрохотав металлом, сливаясь с его криком. Он скрючился, прижимая раненое плечо здоровой рукой, лицо его исказилось от невыносимой боли и ненависти.

— Сука! — прошипел он, глядя на меня исподлобья и задыхаясь от боли.— Звони в скорую… Я сдаюсь… Ну!

— Конечно, — улыбался я.

— Что лыбишься, мент! Мы ещё увидимся, ублюдок. Я найму лучших адвокатов. Я тебя засужу, тварь…

Даже сейчас, поверженный и беспомощный, он всё ещё пытался верить в своё всемогущество, в возможность взять верх и выйти сухим из воды.

— Это вряд ли, Валет, — спокойно произнёс я, приближаясь к нему и отшвыривая ногой винтовку подальше. — На том свете адвокаты тебе не пригодятся. Там, куда ты отправишься, другие судьи.

Я подошёл вплотную, и, внимательно посмотрев в глаза, начал говорить. Говорил я голосом Лютого, которого он здесь, на этом самом месте, хладнокровно убил.

Я был им, я стал им.

— Место узнаёшь, Валет? — спросил я спокойно. — Вон там, во дворе, помнишь бетонную плиту? Ты же должен помнить: первое июня девяносто седьмого, вечер. Ты тогда в Лютого пулю всадил. Наверняка думал, что все концы оборвал, и никто уже не вспомнит.

Я замолчал, глядя на него внимательно. Валет всматривался в меня, глаза его расширились, будто он узнал мой голос. На мгновение он даже слегка подался назад, будто увидел что-то невозможное.

— Главная твоя ошибка, Валет, знаешь в чём? — продолжил я тихо. — Ты решил, что смерть — это надёжно. Убрал человека, и всё — долги списаны. Но кое-что ты не учёл: не от всего можно убежать. За Геныча, за маленькую девочку, его дочь, за всех, кого ты сломал, использовал и выбросил, теперь ответишь, тварь…

Валет смотрел на меня, не мигая, и его губы дрогнули. Он прошептал едва слышно:

— Не может быть… Что за херня⁈ Кто ты⁈.

Он потряс головой, пытаясь отогнать наваждение, но взгляд его уже был растерянным и потерянным. Яровой, даже просмотрев видео, никак не мог знать всего. И вот теперь в глубине глаз Германа Валькова застыл испуг, и впервые в жизни он выглядел по-настоящему беспомощным.

— Я… пришел за тобой, Валет… Пришел с того света.

В один миг Валет рванулся к оконному проёму. Одним резким движением перемахнул и бросился вниз.

У меня была возможность выстрелить и остановить его одним нажатием на спусковой крючок, отправить пулю в спину или в затылок. Но я не торопился. Мне хотелось насладиться этим последним актом отчаяния человека, который всю жизнь считал себя непобедимым, который думал, что всегда может уйти от любой расплаты. Я видел, как он, словно крыса, заметавшаяся в клетке, пытается сбежать и спасти свою никчемную, погрязшую в грехах шкуру.

Медленно, без спешки, я подошёл к оконному проёму, перевёл взгляд вниз, готовый в любой момент добить своего давнего врага. Но добивать не пришлось.

Валет лежал внизу, нелепо раскинув конечности в стороны, напоминая раздавленного, но ещё живого паука. Лежал на спине, а из его живота торчал ржавый прут арматуры, залитый кровью, которая быстро пропитывала его одежду и растекалась по серому бетону тёмной лужей. Он беспомощно шевелился, хватал ртом воздух, глядя вверх мутнеющими глазами.

— Не повезло, — хмыкнул я, спокойно и торжествующе глядя на него сверху вниз.

— Добей… — хрипел он. — Прошу… Добей…

Я медленно убрал пистолет в кобуру, глядя на него сверху с лёгкой улыбкой, в которой не было ни грамма сочувствия или сожаления:

— Гори в аду, Валет. Кто сказал, что путь туда должен быть лёгким?

* * *

— Ну как он? — спросил я хрипло, едва сдерживая внутреннее напряжение.

Я стоял в приёмном покое больницы, куда доставили раненого Шульгина. В помещении всё пространство заполнял едкий запах антисептика вперемешку с тревогой и усталостью. В глубине, за стеклянными дверями, виднелись коридоры хирургического отделения, по которым сновали медсёстры и врачи в белых халатах.

Со мной разговаривал доктор — плотный невысокий мужчина лет пятидесяти пяти с внимательными, слегка усталыми глазами. Он поправил очки и посмотрел на меня с профессиональной сдержанностью и осторожностью.

— Состояние стабильное, но тяжёлое, — спокойно сообщил он. — Пациент потерял много крови. Задета бедренная артерия. Срочно нужно переливание.

Я раздражённо дёрнул плечом, не понимая задержки:

— Так переливайте, в чём дело-то?

Доктор коротко вздохнул, будто заранее извиняясь за обстоятельства:

— У пациента первая группа крови, но у нас сейчас в наличии ее нет, а никакая другая не подойдет. Мы отправили срочный запрос на станцию переливания, но доставка займёт некоторое время. Счёт идёт буквально на минуты. Сейчас помог бы только донор с идентичной группой крови и резус-фактором, прямо здесь и сейчас.

Я поднял голову. У меня ведь та же самая первая группа: у меня теперешнего и у меня прошлого. Решение пришло мгновенно:

— Первая, говорите? У меня первая. Берите мою.

Доктор оживился, в его взгляде мелькнуло облегчение: