Читаем Последний флибустьер полностью

О Жане Лафите долго ходили самые таинственные слухи. Лишь недавно его подлинная биография стала достоянием гласности. Жан Лафит родился не в Бордо, а в Порт-о-Пренсе на острове Санто-Доминго (ныне столица Республики Гаити) в 1777 году. Жан был младшим из пяти братьев и трех сестер в семье. В семнадцатилетнем возрасте он женился на Кристине Левин, жившей в датских владениях на Антильских островах, и та родила ему дочь. Кристина действительно умерла от послеродовой горячки на борту судна, шедшего с Санто-Доминго в Новый Орлеан, но корабль благополучно добрался до места назначения, и никакие испанские корсары на него не нападали.

Сегодня во Французском квартале в центре Нового Орлеана, на улице Бурбон, можно видеть длинное низкое строение из кирпича с деревянными балками. На нем висит табличка: "Кузня Лафитов". Да, именно здесь обосновались братья Лафит в начале 1805 года, прикрыв такой невинной вывеской свое основное занятие. Братья были пиратами-контрабандистами. Разумеется, Лафиты не махали молотами - на американском Юге белому джентльмену никак не приставало заниматься физическим трудом. Лафиты лишь наблюдали за работой нескольких кузнецов-негров, принимали заказы и вели бухгалтерские книги. Всегда любезные и услужливые, они не имели недостатка в заказчиках, особенно когда те выражали желание приобрести контрабандой десяток невольников в хорошем состоянии и по разумной цене.

Однажды неприметным днем 1811 года Жан Лафит вышел на рассвете из своего дома в сопровождении двух молодцов, весьма смахивавших на телохранителей; возле Мясного рынка он спустился на дебаркадер и перескочил на палубу парусного баркаса, который сразу же отвалил, держа курс вниз по течению.

Путь был недолгий. В месте, где причалил Лафит, его уже ждали три оседланные лошади. Хозяин и телохранители проскакали около двух лье до одного из рукавов Миссисипи. Жан Лафит сел в длинную лодку, и тотчас восемь гребцов мощными взмахами весел вывели ее на середину протоки.

Рукава отходят от главного русла Миссисипи задолго до устья и самостоятельно впадают в Мексиканский залив, если только не упираются в озеро или болото, коим несть числа в заросшей влажными джунглями гигантской дельте.

Солнце уже близится к зениту, и гребцы берут ближе к берегу, чтобы оказаться в тени нависающих ветвей. В полдень Лафит приказывает остановиться на отдых. Потом снова долгий путь, ночевка в бухточке, в бунгало, сложенном из ветвей.

По мере спуска рукав реки расширяется все больше и больше. Впереди сверкает на солнце светлая полоса. Море?

Нет, озеро. Широкое, дикое, окруженное лесом. Кое-где на узких песчаных пляжах виднеются островерхие индейские хижины и вытащенные на берег пироги. Это озеро Большая Баратария, крупный водоем: двадцать километров в длину и десять в ширину. С южной стороны из него вытекает еще один рукав. Лодка Жана Лафита направляется туда, спускается еще на десяток километров и попадает в озеро Малая Баратария, также заканчивающееся протокой. Наконец открывается третья акватория, шириной с Большую Баратарию. Ее можно принять за озеро, но морской запах не позволяет ошибиться - это бухта Баратария, выходящая в Мексиканский залив.

Два плоских песчаных острова почти полностью закрывают доступ в нее со стороны моря. Острова носят названия Большая Земля (в память о Санто-Доминго) и Большой Остров. Узкий проход между ними скорее угадывается, но именно в труднодостунности и заключалась ценность бухты Баратария.

Как и озера, она окаймлена лесом. Если смотреть со стороны открытого моря, то за островами виднелись вертикальные голые стволы: то были мачты кораблей. Целая флотилия скрывалась в Баратарии, причем это были не речные или озерные суда, а корабли, предназначенные для далеких океанских походов. В открытом норе они наводили страх, а здесь, спрятанные за песчаными островами, выглядели буднично и мирно.

Это было классическое "пиратское логово", тайное убежище Жана Лафита и одновременно источник его богатства и влияния.

Горстка пиратов-кустарей обосновалась в протоках и потайных рукавах миссисипской дельты еще в 80-х годах XVIII века. Верткие суда входили в бухту, пираты тут же перегружали товар на баркасы или лодки и поднимались по протокам и рукавам через два озера Баратария к Новому Орлеану. Сбыв награбленное, разбойники растекались по притонам Бассейной улицы.

Режим свободной конкуренции продлился несколько лет и с неизбежностью породил смуту. Пираты всех мастей и национальностей стали стягиваться в Баратарию. Старожилы начали ворчать: "В бухте и так тесно!" Капитаны обвиняли друг друга в переманивании матросов, бесчестной конкуренции и даже кражах награбленного! Ссоры перерастали в стычки, лилась кровь. Постепенно примитивное сообщество разбойников пришло к заключению: "Нам нужен вождь!", и взоры всех обратились к Жану Лафиту - человеку, наиболее преуспевшему в делах.

- Кузнец, стань нашим босом!

Бос (с одним "с") - слово неизвестного происхождения - на жаргоне пиратов означало "хозяин", "шеф".