Читаем Последний день полностью

-- Нет, одну минуточку... Мне с тобой нужно поговорить, Любонька, Да... Домой успеем. Дело вот в чем, голубчик: я разорен окончательно... Да. Чередов стоил мне тысячу рублей дефицита, хотя я и наказал публику на шесть тысяч. Да... Теперь всему конец, Любенька.. Стыдно мне перед дедушкой нашим, но ничего не поделаешь.

Михаила Семеныч вдруг заплакал, закрыв лицо руками.

-- Дядя, перестань... нехорошо...-- лепетала Любонька, наклоняясь к плакавшему старику.-- Может-быть, все поправится...

-- Нет, нет: я умер, Любенька... Конечно, я не обвиняю Чоредова, но наша труппа не годится для нынешней публики. Это смертный приговор... жаль отца...

Хромпик-Закатальский был прав. Старик Мухояров умер. Сам Михаила Семеныч поступил куда-то чуть не статистом.

Так кончила свое многолетнее существование в Заболотье последняя семейная труппа.

1887.