Из воспоминаний современника: «Новый командующий (имеется в виду Колчак. — В.Ш.), как некогда Эссен, сразу оценил выдающие качества князя, и вот, князь, едва вступив в должность командования линейным кораблем, назначается начальником минной бригады Черного моря. Он еще не адмирал, но справедливая награда не заставляет себя ждать, и 6 декабря того же года контр-адмирал князь Трубецкой подымает свой контр-адмиральский флаг, как и приличествует ему, в море, во время похода».

Наверное, это было самое счастливое время в жизни Трубецкого. Он почти не вылезает из морей, пересаживаясь с одного миноносца на другой. Его боготворят подчиненные, его ненавидят враги, его, наконец, ценят командующий флотом и император.

Однако на войне, как на войне. Из-за бездарных действий румынских войск пришлось оставить Констанцию. На минах противника погибли эсминцы «Пущин» и «Живучий». Год спустя гибнет эсминец «Лейтенант Зацаренный». Тяжелые повреждения получили эсминцы «Беспощадный» и «Зоркий». Большинство эсминцев изношены непрерывными походами и нуждаются в ремонте. К январю 1917 года в первой линии остается лишь три эскадренных миноносца. Остальные находились в ремонте. Впрочем, вскоре бригада Трубецкого пополняется новейшими эсминцами «Гаджибей», «Калиакрия», «Керчь», «Фидониси».

Но наступил февраль 1917 года. В Петрограде произошел государственный переворот. Государь отрекся от престола, и к власти пришло Временное правительство. Война продолжается, но флот начинает лихорадить от подрывной деятельности революционеров и демократов всех мастей. Теперь корабли все больше простаивают в базе — команды митингуют.

Некоторое время Колчак пытается остановить сползание флота к анархии. Он сам выступает на митингах и ходит во главе демонстраций. Но это не помогает. Колчак покидает флот.

В ОКОПАХ РУМЫНСКОГО ФРОНТА

Все трудней становится служить и Трубецкому. Представления князя о чести и воинском долге не имело ничего общего с наступившей реальностью. Он никак не мог понять, почему матросы собираются толпами и обсуждают его приказы. Не мог он найти общего языка и с новоявленными судовыми комитетами, члены которых, вчерашние матросы-разгильдяи, разговаривали с ним как с ровней. Против Трубецкого интриговали и многочисленные засланные агитаторы. Прямой и вспыльчивый характер контр-адмирала вполне мог бы стоить ему жизни, правда, пока матросы все еще слишком уважали своего боевого командира, но как все повернется завтра, не мог сказать никто.

— Мне больно видеть, как с каждым днем гибнет славная Минная бригада. Что-либо в создавшейся ситуации я изменить бессилен. Посему прошу отставки от занимаемой должности. Готов служить в любом месте, где будут востребованы мои знания и опыт! — заявил Трубецкой, прибыв на прием к новому командующему флотом контр-адмиралу Лукину.

— Что делать, Владимир Владимирович, сейчас всюду хаос и произвол! — развел тот руками. — Впрочем, одна свободная вакансия у меня имеется. Неожиданно тяжело заболел начальник отдельной морской дивизии Фабрицкий. В дивизии пока вполне спокойно. Если не возражаете, я готов ходатайствовать о вашем назначении на эту должность.

На мгновение Трубецкой задумался — на сухопутье он еще не воевал. Впрочем, выбора никакого не было.

— Я готов! — ответил Трубецкой комфлоту.

Биограф князя Трубецкого пишет о причинах перевода Трубецкого на, казалось бы, сугубо береговую, а потому совершенно чуждую ему должность, следующее: «Наступает 1917 год и с ним революция. Флот больше не воюет — он занимается политикой и ему не нужны больше славные боевые адмиралы. Мало того, чем славнее адмирал, тем большая опасность угрожает его жизни от руки своих же изменников. И, спасая жизнь князя, которая — он верил — еще может пригодиться России, адмирал Колчак назначает его начальником Балтийской морской дивизии и отправляет на Дунай. Впрочем, Севастополь Трубецкой уже покинул после отъезда Колчака».

Итак, сдав бригаду капитану 1-го ранга Нимитцу, Трубецкой отправляется на Румынский фронт, где становится начальником Отдельной Морской дивизии. Дивизию он принял у своего старшего товарища по Балтийскому флоту контр-адмирала Фабрицкого. Оставаясь бойцом до конца, он лишь поменял ходовой мостик корабля на коня.

Еще в ноябре 1915 года для охраны побережья Балтики из мобилизованных матросов была сформирована отдельная Балтийская морская бригада.

В октябре 1916 года она была переброшена в Николаев, где была развернута в Отдельную Балтийскую Морскую дивизию, и отправлена на Румынский фронт. Там дивизия занимала позиции по Дунайским рукавам от Черного моря до Тульчи. Помимо собственно четырех полков дивизии в состав се боевого участка входили еще береговые батареи с орудиями, снятыми с судов, несколько плавучих батарей, две канонерские лодки, четыре миноносца, около 90 буксирных пароходов и несколько сотен барж. Так что хозяйство досталось Трубецкому достаточно беспокойное.