Читаем Последние атаки полностью

Вот вдали двумя крапинками замаячили какие-то самолеты. Они идут со стороны Карпат. С незнакомцев Воронин не сводит глаз, но летчиков пока не предупреждает: пара пока далеко и не опасна, а тревожная информация лишь отвлечет летчиков группы от планового наблюдения за воздухом.

Через минуту, две стало ясно — «фоккеры». Они проходят западнее наших истребителей и довольно далеко. Что же им надо? Наши могут их отогнать, но стоит ли связываться; у группы задача поважнее. Воронин сообщает земле, пусть на эту парочку поднимут истребителей с аэродромов западнее Львова.

После полетов на прикрытие митинга полк был выведен в резерв. За это время все должны отдохнуть, а потом получить на заводе новые самолеты и переучиться на них. Половина людей личного состава сразу же улетела в санаторий, а майор Воронин с остальными остался на второй рейс.

С аэродрома снялся и уехал батальон обслуживания, оставив здесь только столовую и две грузовые машины. Летчики во главе с Ворониным теперь оказались далеко от фронта и в ожидании прилета за ними транспортных самолетов отдыхали, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Загорали и даже ездили купаться на Буг.

Тихое село Куровице с богатыми садами стало для оставшихся авиаторов как бы своеобразным курортным местечком. И когда с Вислы прилетел комдив Герасимов, то Воронин попросил, чтобы от санатория их избавили: здесь лучше любого курорта. Но вдруг в ночь на двадцатое августа нагрянула беда.

Поначалу симптом этой беды был безобидным. Майор Воронин шел по селу на обед в столовую и любовался ухоженными хатками и изобилием яблок в садах, когда неожиданно из калитки палисадника перед ним вывернулся здоровенный парень. От него несло самогоном:

— Товарищ майор, я завтра должен явиться в район на призывной пункт, чтобы идти в Красную Армию. Возьмите меня в свой тридцать второй полк. Я буду служить хорошо. — Парень говорил певучим басом, перемешивая русские и украинские слова.

Знание номера полка насторожило;

— Откуда вам известно про тридцать второй?

— Об этом мне сказали.

— Кто?

— Они, бандеровцы… — начал было он, но, видимо, кого-то опасаясь, огляделся. В этот момент из хаты вышли двое мужчин. Они остановились за калиткой и строго позвали парня. Перед майором они как бы извинились:

— Нализался, а теперь пристает.

Парень, тихо сказав, что вечером придет в часть, послушно пошел на зов мужчин.

Петр понял: здесь что-то нечисто. Парень, очевидно, об этом знает. Немедленно задержать и поговорить с ним наедине? Однако интуиция подсказала: нельзя, спугнешь. Лучше подождать до вечера. Он же сам прийти пообещал. А может, будет поздно? Как бы сейчас пригодился уполномоченный особого отдела. К сожалению, он улетел первым рейсом.

На всякий случай пришлось принять срочные меры предосторожности. Для надежности охраны самолетов уплотнили стоянку, усилили охрану штаба, хат, где жили люди полка, уточнили план обороны аэродрома и вели патрульную службу в гарнизоне.

Вечером к Воронину никто не явился. Ночь стояла безлунная и душная. В полку все было сделано, чтобы никакая выходка бандеровцев не застала врасплох. Однако на душе у Воронина было неспокойно, и он, прежде чем лечь спать, объехал аэродром, проверил караулы, прошелся по селу. Нигде ни огонька, всюду тихо. Для бандеровцев, как и для воров, раздолье. В такую же прошедшую ночь они на дороге захватили несколько машин с боеприпасами и авиационным горючим.

Ну что ж, в полку все наготове. Сотня людей с шестью автоматами, тремя десятками винтовок и пистолетами у офицеров — сила. А бандиты — не войска. Они действуют из-за угла, втихую. Против них главное оружие — бдительность.

Спали в хате вдвоем с капитаном Мамоновым. Он частенько говорит во сне. Вот и сейчас Петр услышал его взволнованный голос:

— Васильич, беда! Пришел с аэродрома посыльной и передал: там немцы и бандеры устроили парад. У них танки и артиллерия.

Опять бедняга бредит, подумал Воронин и, стараясь не потревожить товарища, тихо посоветовал:

— Спи, Ваня. Мало ли во сне что может придти в голову.

Мамонова это не на шутку рассердило, и он затряс друга:

— Вставай, Фома неверующий! Ты теперь командир полка. Решай, что делать!

Воронин вскочил с постели.

— Ты думаешь, что говоришь?!

— Я в здравом рассудке, а ты вот как? У нас же пустые баки в самолетах. И перелететь мы никуда не сможем.

— Подожди, подожди, — перебил Воронин Мамонова. — Про какие танки ты говоришь? Откуда они?

— А может, действительно — недоразумение? Пойдем скорее на аэродром, — предложил Мамонов. — На месте разберемся.

Непроглядная ночь и мертвая тишина внушали недоброе предчувствие. Ни часового, охраняющего дом, ни посыльного не было. В чем дело?

— Товарищ майор? — Хотя часовой и произнес эти слова почти шепотом, они прозвучали для Воронина и Мамонова точно выстрел. Посыльный оказался рядом с часовым. Он торопился доложить:

— В полку объявлена тревога. Весь личный состав занимает свои места согласно плану наземной обороны… — и рассказал, что видел сам и слышал от патрулей, которые вели наблюдение за противником.