Читаем Последнее заклятье полностью

Дверь открылась, и в комнату вошла Лариара, держа в руках аккуратную стопку моей одежды. Симпатичная девчонка, подумал я. Только теперь мне удалось внимательно разглядеть ее. Я имею в виду лицо — куртка и штаны, надетые на ней, были слишком уж бесформенными, чтобы позволить мне составить определенное мнение о ее фигуре.

Вместе с Лариарой в комнату вошла еще одна женщина, чье лицо показалось мне очень знакомым.

— Твоя одежда просохла, — сказала Лариара.

— Уже?! — удивился я. — Так быстро?!

— Я колдунья, — пожала плечами Лариара.

— А… Ну да… Извини… — пробормотал я. Что ж, хоть какая-то практическая польза есть от этих кол-дунов… Все лучше, чем ничего…

Женщина, вошедшая в комнату вместе с Лариарой, улыбаясь, смотрит на меня, и я вдруг вспомнил ее. Наара, та самая проститутка, что подъезжала ко мне в трактире.

— Тебе-то чего здесь надо? — не очень приветливо спросил я.

— Твоя подруга не захотела оставлять тебя в беде, — довольно сухо пояснила Лариара, бросая косой взгляд на проститутку.

— Моя… Кто?! — обалдел я.

— Извини, — пожала плечами Наара, продолжая смущенно улыбаться. Мне просто негде было ночевать… Вот я и соврала… Не сердись, пожалуйста…

— Ну, знаешь ли!… — Я покрутил головой и скрылся за занавеской. Интересно, что она могла им насочинять, хмуро подумал я, одеваясь. Хотя им-то какое до этого дело? Пусть думают, что хотят!…

Лариара постаралась на славу — одежда оказалась не только сухой, но и чистой. Одно плохо — я остался безоружным. Пустые ножны сиротливо висели на поясе. Эх! Жалко! Хороший меч был!

Я слышал, как Гилэйн о чем-то беседует со своей ученицей. Потом они вышли из комнаты, и за занавеску просунулось лицо по-прежнему смущенно улыбающейся Наары.

— Значит, подруга, говоришь? — хмуро усмехнулся я, глядя на нее.

— Не сердись, — жалобно просит Наара, присаживаясь возле меня на кровать. — Мне совсем некуда было идти. И, если уж так получилось, я могу отработать ночлег. Хочешь?

— Слушай, девочка! Мне сейчас не до этого, — устало говорю я. — Мне такое пришлось пережить, что я сейчас просто ничего не хочу!

— Я понимаю тебя, — шепчет Наара, прижимаясь ко мне — Ты, наверное, очень испугался Ты храбр, как лев, — я видела, как ты дрался на улице перед трактиром. Но даже львы боятся смерти. Особенно такой неприятной смерти… — Наара обнимает меня, и шепот ее становится жарким и страстным. — Я сделаю так, что ты все позабудешь… Со мной тебе будет хорошо… Поцелуй меня… И ты уже не будешь вспоминать о том ужасе… О той страшной реке… О том ужасном мире смерти, воды И мрака, лишенном солнечного света… Иди ко мне, милый…

Я осторожно высвобождаюсь из объятий Наары и пристально смотрю ей в глаза.

— А ты-то откуда знаешь, как именно выглядел тот мир?

Наара молчит. Я медленно поднимаюсь с кровати.

Наара тоже встает. Она смотрит на меня без прежней улыбки, спокойно и холодно. И в глазах ее вдруг появляется очень знакомое мне выражение. Потом

Наара медленно разводит в стороны руки и берет какой-то невидимый мне предмет. Прямо из воздуха. Из пустоты.

Все это мне тоже очень знакомо. Все это я уже видел. На улице, перед трактиром. И я хорошо помню, что случилось потом.

И тогда я изо всех сил бью Наару кулаком по лицу. От удара у меня начинают ныть костяшки пальцев, а голова Наары под моим кулаком мгновенно рассыпается на множество осколков, словно хрупкое стекло. И каждый осколок тут же превращается в маленькую чернокрылую бабочку. Рухнувшее тело Наары даже не успевает коснуться пола Его постигает та же участь. И я оказываюсь с головы до ног облепленным насекомыми, издающими резкий пряный запах, от которого кружится голова и мутится сознание.

Мягкие плотные крылышки залепляют глаза, нос, не дают дышать. Я пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, но в открытый рот тут же набивается эта мерзость. Из последних сил, уже теряя сознание, я делаю шаг, срываю занавеску и валюсь на пол. Сквозь нарастающий звон в ушах я смутно улавливаю чей-то испуганный крик и неразборчивые скороговорки заклинаний. И тотчас дышать становится легче, исчезает дурманящий запах, и бабочки обращаются в мелкую пыль, оседающую на пол серым невесомым об-лаком.

Ко мне подбегают Гилэйн с Лариарой, помогают мне встать на ноги. Я отплевываюсь и отряхиваюсь от пыли, в которую трансформировалась эта чернокрылая гадость, оглядываю встревоженных колдунов и даю волю своему гневу.

— Мать вашу!!! — ору я на них. — Что же такое делается?!

— Не волнуйся, все в порядке… — это Лариара.

— Колдун Каараар.. — это уже Гилэйн.

— Вашу мать!!! — а это уже я сам. — Вы поняли меня? Мать вашу!… У тебя была мать, Гилэйн? Так вот, я именно о ней говорю!!! Пропадите вы все пропадом!!! Вместе с вашим Каарааром!!!

— Я же тебе говорил, что он может принимать любое обличье…

— Иди ты в задницу, Гилэйн! Понял меня? Иди в задницу!…

— Но мы же успели вовремя, — встревает Лариара.

— Заткнись! — ору я на нее, — И иди вслед за своим Гилэйном! Я ему уже назвал подходящий адрес! Идите туда оба!!! И поглубже!!!

— Опоздай мы хоть немного…