Читаем Последнее танго полностью

Заметка от 19 декабря 1943 года «П. Лещенко в редакции „Голоса Крыма”»: «В четверг, 16 декабря, радиослушатели получили снова удовольствие – перед микрофоном опять выступил певец Петр Лещенко. Он исполнил несколько номеров, среди которых есть и новые, в частности песенка, посвященная его бывшей партнерше по театру – известной артистке города Одессы В. Белоусовой, „Девонька”. Находясь в рядах действующей Румынской армии в качестве офицера, лично принимая участие в защите Крыма от вражеского вторжения, Петр Лещенко получает любезное согласие румынского командования на выступление перед гражданским населением – своими соотечественниками. Он надеется, что обстоятельства позволят ему скоро дать публичный концерт в Городском театре».

Песня-посвящение называлась не «Девонька», а «Веронька», и я получила ее текст в письме из Крыма. И конечно же, если бы Петр Лещенко был хоть как-то причастен к этой передаче и заметке, он бы не ошибся в названии своей песни. Но у журналистов была цель притянуть имя Лещенко, который любим публикой. Упоминание о тебе, о любезности командования, разрешившего концерты, о новой песне, прозвучавшей в несуществующей передаче, конечно, привлекло внимание читателей. Это и требовалось. Дальше можно публиковать агитлистки. В Симферополе концертов Лещенко не было ни одного.

На любезность командования ты любезно ответил отказом, сослался на недомогание. Хотя нет, прости, ты рассказывал, что один концерт был. Зуб у тебя разболелся, и ты обратился в поликлинику. Зуб вылечили, а ты в благодарность дал двухчасовой концерт перед медицинским персоналом и пациентами. Об этом в газете не писали. Такое сообщение опровергло бы предыдущую новость.

Все шло к завершению операции по освобождению Крыма советскими войсками. Но и об этом, естественно, газета не пишет. А пока 16 января 1944 года очередной выпуск «Голос Крыма» дает информацию о третьем выходе в эфир Петра Лещенко: «В пятницу вечером по радиосети выступил снова уже хорошо известный для Симферополя певец Петр Лещенко. После ряда прекрасно исполненных песен на румынском языке он пропел несколько новых песен на русском языке. Своеобразный фурор певец произвел тем, что начал русский концерт с чтения своего стихотворения „Крымский ветер”, написанного им на фронте. Исполнение песен, как всегда, насыщено темпераментом, веселым смехом и мягкой лиричностью. Но нужно увидеть самого певца, чтобы в полной мере узнать, сколько экспрессии вкладывается им в песню. Впрочем, этот момент, когда наши слушатели смогут увидеть завоевавшего их симпатии певца, надо думать, уже очень близок». Анонсируемый концерт так и не состоялся.

30 января 1944 года «Голос Крыма» впервые опубликовал твое стихотворение «Крымский ветер»:

Не страшна мне мгла ночная

И зловещий, переменный гул.

Ты со мной, моя родная…

Крымский ветер сильно дул.

А заканчивалось оно так:

Целовал твой фотоснимок,

Ослабел зловещий гул.

Час свидания наш близок…

Крымский ветер повернул!

(11 января 1944 года. Крым, где-то на фронте)

27 февраля 1944 года «Голос Крыма» опубликовал твое второе стихотворение «Солнце и ты».

Посвящается В. Белоусовой

Зло украло мое счастье

На минуту ль, навсегда?

Угадай мое ненастье:

Выйдет солнце и когда?

Солнце правды, солнце мира,

Солнце добрых, светлых дней,

Ты ведь радость, светоч мира,

Не оставь моих детей.

(П. Лещенко. Чонгар, 24–1–44 год)

«Веронька», «Солнце и ты», «Крымский ветер» были написаны в Крыму. На музыку положена только «Веронька», более того, она была записана на «Электрокорде» в 1950 году. Пластинки те так и не увидели свет. Стихи эти мне бесконечно дороги. Но я очень прошу – не надо их анализировать: рифмы, размеры… Они шли от сердца. Я привела только те строфы, которые передают настроение автора, его радость, что «крымский ветер повернул».

Помню, когда мы уже жили в Бухаресте, а страхи немного улеглись, я нашла эти стихи и стала читать их, хвалить тебя:

– Ты и музыку пишешь, и стихи. Ты очень талантливый. Я себя чувствую недостойной тебя.

Ты рассмеялся:

– Стихи пишут поэты, а я, как бродячий музыкант, что вижу, то пою, что думаю и чувствую, тоже пою. Мне Бог много дал, многому научил, а вот стихи – я, как собака, хочу сказать, а не могу. Поэтому пою. А стихи…

В тот вечер я услышала Адамовича:

Опять гитара. Иль не суждено

Расстаться нам с унылою подругой?

Как белым полотенцем бьет в окно

Рассвет – предутренней и сонной вьюгой.

Я слушаю… Бывает в мире боль,