Читаем Последнее шоу полностью

— Если можно, расскажите про арест. Этот парень пришел с кастетом в комнату мотеля, рассчитывая найти там несовершеннолетнего проститута, а в итоге получил условный срок. Как такое вышло?

— Наверно, у него был хороший адвокат.

— Шутите? Других соображений нет?

— Ну, мы сидели в комнате и готовились принимать урода, который должен был объявиться в десять вечера. Было девять часов, в дверь постучали, а за ней оказался этот ваш Кастет. Ну, мы такие: это что за хрен с горы? Скрутили его, значит, а в кармане куртки у него два кастета. Помню, он еще оправдывался: мол, я продаю подержанные машины, вожу людей на тест-драйвы, а люди бывают всякие и мне нужно иметь что-нибудь для самозащиты.

— Для самозащиты? Кастеты?

— Это он так сказал, а не я.

— Ладно, хорошо. Что было потом?

— Ну, мы тогда ловили на живца. Решили, что он, скорее всего, наш десятичасовой парень, но не смогли связать его со сценарием, так что…

— Что за сценарий?

— Наши разговоры в Интернете. В общем, умысел доказать не получилось. Позвонили окружному прокурору, сказали: так, мол, и так, но мы не уверены, что взяли парня из сценария. Прокурор дал команду оформить его за кастеты, а если позже сумеем провести его по основному делу, тем лучше. Ну, мы и сделали, как велено. Вот, собственно, и все.

— И что, так и не попытались связать его с вашим сценарием?

— Слушайте… Бэллард, верно?

— Да, Бэллард.

— Вы хоть представляете, сколько времени нужно, чтобы определить, откуда выходил в Сеть наш клиент? А этот парень работал в автосалоне, где у него был доступ к чертовой уйме компов. Мы взяли его с кастетами и закрыли за фелонию. Все. У нас хватало и других дел.

Бэллард молча кивнула. Да, именно так и работает система. Слишком много дел, масса переменных, куча юридических правил. Закрыли за фелонию — уже хорошо. На улице стало одним подонком меньше, и можно заняться следующим.

— Хорошо, спасибо, что перезвонили, — сказала она. — Вы мне очень помогли. Сделайте одолжение: если с того задержания остались фотографии или кто-то в отделе вспомнит, что было написано на кастетах, дайте мне знать. Эта информация поможет раскрыть мое дело.

— Договорились, — ответил Фернандес.

Бэллард подъехала к воротам парковки за участком и приложила пропуск к электронному считывающему устройству. Металлическая стена откатилась в сторону, и Бэллард принялась колесить по парковке в поисках свободного места. Ночью там было тесно: машин на улицы выезжало меньше, чем днем.

Войдя в участок через служебную дверь, Бэллард увидела двух пьянчуг: те были прикованы к скамье для задержанных. Оба наблевали себе под ноги. С костюмом в руке Бэллард прошла по коридору и поднялась в раздевалку, чтобы переодеться.

В детективном отделе было пусто. Поскольку у Бэллард не было собственного рабочего места, она подошла к дежурной стойке, чтобы проверить, нет ли для нее сообщений. Уведомление было лишь одно: в четыре дня ей кто-то звонил. Номер начинался с кода 888. В графе имени было нацарапано что-то вроде «Нерф Коэн». Бэллард такого не знала. Забрав уведомление, она села за прежний стол.

Прежде чем разбираться со звонком, она открыла галерею на телефоне и пролистала фотографии, пока не нашла снимки синяков на теле Рамоны Рамон. С помощью большого и указательного пальца увеличила каждое фото и всмотрелась в следы от кастета. Возможно, сказывались слова Фернандеса, но теперь Бэллард видела то, чего не заметила в больнице: четкие отметины на торсе, справа и слева. Слов разобрать было нельзя, но на правом боку было что-то вроде буквы «Г» или «Т», а на левом — «М» или «Ш». Бэллард сообразила: если слова на кастетах написаны слева направо, на теле жертвы их следует читать справа налево.

Итак, синяки оказались существенной подробностью дела. Конечно, не решающей, но эта деталь головоломки указывала на Трента. Бэллард почувствовала прилив сил. Пора было переводить расследование — по меньшей мере законную его часть — в цифровую форму. Взглянув на циферблат над телеэкранами, Бэллард увидела, что у нее есть целый час до инструктажа перед началом «ночного сеанса». За это время можно много чего успеть. Она решила начать с составления следственной хронологии, хоть этот документ и не будет первым в папке. Богатый опыт подсказывал, что хронология — основа любого дела.

Через полчаса завибрировал телефон: звонок с неопределенного номера. Она решила ответить.

— Говорит Бэллард.

— «Свет и тьма».

Бэллард узнала голос Хорхе Фернандеса.

— Это было на кастетах? — взволнованно спросила она.

— Ага. Я поспрашивал ребят, и кто-то вспомнил эти слова. Свет и тьма, добро и зло. Поле битвы — душа человеческая. Ну, вы поняли.

— Да, поняла.

— Информация полезная?

— Пожалуй, да. Вы не могли бы сказать имя сотрудника, который это вспомнил? Может, пригодится.

— Щеголь Дейв Олманд. Мы зовем его Щеголем, потому что он любит одеваться с иголочки. Думает, у нас тут не отдел нравов, а сучий подиум для показа мод.

— Ясно. Спасибо, Фернандес. С меня причитается.

— Доброй охоты, Бэллард.