Читаем После потопа полностью

   На следующее утро в 6.30 Настя исправно явилась на платформу у железнодорожной станции. Там уже стоял Виталий Захария, нисколько, казалось, не смущенный ни ранним утром (заставлявшим Настю то и дело позевывать и сонно щуриться), ни утренней прохладой (заставлявшей Настю, которой было лень доставать куртку из рюкзака, то и дело поеживаться). Виталий, не стесняясь, в упор разглядывал Настю, которая игнорировала столь пристальное внимание и лишь время от времени косилась на него с ироничным прищуром. Через несколько минут подошел Галактионов, а сразу вслед за ним, запыхавшись, прибежал Таланкин.

   Юрий Сухоцкий появился неожиданно. Никто не видел, как он подошел. Лишь Настя почему-то вдруг оглянулась и увидела Сухоцкого, который стоял в двух шагах у них за спиной.

   "Боец Галактионов! Боец Таланкин! Каждому - по выговору за опоздание".

   "Есть выговор..." - смущенно пробормотал Алексей.

   "Есть выговор..." - как эхо, повторил за ним Костя Таланкин.

   "Времени на торжественное принятие присяги перед строем у нас нет" - продолжал подполковник. Он достал несколько листков бумаги и раздал их новобранцам. - "Повторяйте за мной..."

   Когда фраза за фразой присяга была произнесена, Сухоцкий вытащил авторучку:

   "Каждый поставьте под текстом присяги фамилию, дату, и подпись".

   Уладив формальности с присягой, подполковник произнес:

   "Получите свои военные билеты и командировочные предписания" - и он достал из командирского планшета пачку документов. Когда бумаги были вручены, он добавил - "Старшим группы до прибытия под начало вашего командира назначается боец Захария".

   "Есть!" - ответил Виталий.

   "Вручаю вам конверты N1 и N2. Конверт N1 вскроете по прибытии в Комсомольский. Конверт N2 вручите нераспечатанным вашему командиру".

   "А кто будет наш командир?" - спросил Захария.

   "Тот, кто встретит вас в пункте, указанном в конверте N1", - пояснил Сухоцкий. - "Ровно в 7.00 вас заберет мотодрезина и доставит в Комсомольский. До подхода дрезины старшему группы еще раз проверить одежду, оружие и снаряжение бойцов. Выполняйте!"

   Виталий придирчиво осмотрел обувь, ремни, оружие, содержимое вещмешков и рюкзаков, заставил подтянуть ремни и подогнать лямки. Затем обратился к Сухоцкому, вытянувшись перед ним по стойке "смирно":

   "Товарищ подполковник, разрешите доложить?"

   "Докладывайте".

   "Оружие и снаряжение в порядке. Группа к выходу на задание готова. Докладывает старший группы боец Захария".

   "Хорошо", - кивнул Сухоцкий. - "Боец Коменская!"

   "Я", - Настя повернулась к подполковнику.

   "Правила дезактивации помните? Схемы применения противорадиационных препаратов помните?"

   "Так точно, помню".

   "Поверю вам на слово. Учтите, там можно нарваться на сильно зараженные участки. Так что от вас будет зависеть здоровье, а не исключено, что и жизнь ваших товарищей. Может быть, даже больше, чем от автомата Алексея", - Сухоцкий чуть улыбнулся.

   "Я постараюсь", - не по уставному ответила Настя.

   "Вольно", - Юрий махнул рукой. - "Боец Захария! Когда встретите командира, передашь по рации сигнал - тройка, тройка, тройка. Рация уже настроена на нужную волну. Дальнейшая связь - только по приказу командира. Ясно?"

   "Так точно", - отозвался Захария.

   "Тогда - до свидания и счастливого пути!". - Сухоцкий козырнул, повернулся кругом и зашагал прочь от станции. Его мысли были не столь бодрыми, как его слова. Все-таки он посылал этих необстрелянных птенцов совсем не на прогулку и даже не на учения...

   Дрезина подошла в назначенное время. Ее вел неразговорчивый пожилой железнодорожник в старой камуфляжной форме, места перепачканной машинным маслом. Он неодобрительно косился на компанию совсем еще сопливых, с его точки зрения, ребятишек, уже получивших в руки оружие.

   Дорога на Комсомольский всем ребятам была знакома. Доводилось по ней ездить и Насте. Но ни один из них еще не доезжал до самого Комсомольского. Если по пути до Пуликово все в основном клевали носом и лишь изредка посматривали сонными глазами по сторонам, то проехав этот поселок, сразу оживились и стали внимательнее рассматривать окружающий пейзаж.

   Железная дорога сначала шла полем, затем нырнула в лесок, где пересекла глубокий, заросший черной ольхой овраг, на дне которого тек ручей. Затем дорога снова пошла среди лугов, перемежающихся рощами. Справа по ходу мотодрезины вдали за деревьями мелькнула верхушка маяка, что стоял у Комсомольского, но почти сразу же после этого дорога вновь пошла лесом, и маяк скрылся из виду. Вдоль полотна почти непрерывно тянулись заросли дикой малины и ежевики.