Но, к чести русской и восточноевропейской интеллигенции, разрушительный дух антисемитизма ни в коем случае не находил и, смею вас заверить, не найдет в ее среде сколько-нибудь заметного отклика, но постоянно встречал и будет встречать недвусмысленный и жесткий отпор.

Когда киевские черносотенцы пытались в судебном порядке линчевать Бейлиса, одному юдофобу Сикорскому противостояла целая плеяда лучших из лучших представителей тогдашней России: Блок, Горький, Короленко, в созвездии других, может быть, менее громких, но не менее замечательных русских людей. Когда гитлеровский геноцид захлестнул Польшу, рядом с гонимым народом оказались такие ее беззаветные герои, как Януш Корчак, разделивший в лагерном крематории трагическую участь доверенных ему судьбой еврейских детей. Когда советские власти разгоняли мирные митинги памяти погибших в Бабьем Яру, среди евреев-демонстрантов неизменно находился русский писатель Виктор Некрасов. Именно ему принадлежит фраза, ставшая принципиальным кредо демократов России по отношению к этой проблеме: „Да, - сказал он, отвечая на обвинения партийного руководства, - здесь похоронены не только евреи, но только они похоронены за то, что они евреи".

В процессе гражданского и духовного возрождения современной России и Восточной Европы, свидетелями которого мы теперь являемся, явственно вырисовывается и совершенно новый, не предусмотренный никакими футурологами или политологами феномен наших межнациональных отношений. Движение за выезд в Израиль, к примеру, самым тесным образом переплетается с демократическим и религиозным движениями в нашей стране. В частности, когда в Советском Союзе попираются права еврейского меньшинства, мир слышит самые разные русские голоса: ученого Андрея Сахарова, священника Димитрия Дудко, военного Петра Григоренко, писательницы Лидии Чуковской и многих, многих других. И наоборот. Активисты Сиона деятельно участвуют в совместных действиях с русскими и восточноевропейскими демократами. Недавно, например, в нашем журнале „Континент", выходящем, в числе других и на французском языке, был опубликован волнующий „Диалог из-за колючей проволоки", авторы которого - два сегодняшних заключенных: украинец Вячеслав Черновол и еврей Борис Пенсон явили самим фактом этой публикации поистине героический пример подлинного интернационализма. К сожалению, возможность подобного диалога в условиях современного концлагеря есть единственный результат Совещания в Хельсинки, но, убежден, что он, этот результат, достигнут не благодаря устроителям этого Совещания, а вопреки им, достигнут силою духа и беззаветностью самопожертвования наших инакомыслящих и политзаключенных, евреев и неевреев. Такова горькая правда детанта!

И здесь, в изгнании, русская интеллигенция последовательно продолжает сложившуюся традицию. В большинстве международных акций наши демократы выступают совместно с мировой еврейской общественностью, будь то перед угрозой исключения Израиля из ЮНЕСКО, в действиях протеста против антисемитского терроризма или в кампаниях по освобождению таких политических заключенных, как Эдуард Кузнецов, Михаил Штерн, Сильва Залмансон, Анатолий Щаранский и целого ряда других. И никакие инсинуации сегодняшних русских шовинистов или, в свою очередь, различного рода русофобов не в состоянии поколебать этой нерасторжимой уже солидарности. Так было, так есть, так будет!

Та же Сильва Залмансон на знаменитом процессе „самолетчиков" заключила свое последнее слово вещим национальным девизом: „В следующем году в Иерусалиме!" И недаром сказано, что вера величиною с горчичное зерно сдвигает горы: мужественная женщина в конце концов, оказалась в древней столице предков. И заканчивая сегодня здесь свое выступление, я повторяю следом за ней, как призыв и надежду, как принцип и кредо, как заклинание и молитву:

- В следующем году в Москве!

Париж, 6 сентября 1977 г.

ИСТОРИЯ ПЕРЕД ВЫБОРОМ

Выступление на симпозиуме Вольпе в Риме

Еще вчера многим из нас казалось, что история достигла того рокового предела, за которым перед человечеством разверзнется черная пропасть всеобщего рабства и вырождения. Но в тот момент, когда иссякла последняя надежда на поворот и спасение, со стороны порабощенного тоталитаризмом Востока до нас докатились грозные раскаты пробудившегося общественного и духовного сознания: из России Сахарова и Солженицына - к Комитету по защите рабочих в Польше; через „Хартию-77" в Чехословакии - к широкому гражданскому протесту в Венгрии, Румынии, Болгарии. Радиоактивный процесс борьбы за Права и Достоинство Человека сделался отныне всепроникающим и необратимым. Казалось бы, незыблемая твердыня современного тоталитаризма треснула по всем швам.