Читаем После лекарства полностью

Я стал ускоряться, но член выскользнул из нее и зашлепал по ягодицам. Тогда она повернулась и зажала мой ствол между грудей и начала скользить ими вверх-вниз, не забывая облизывать головку пениса. Я обхватил ее макушку и трахнул эти огромные сиськи. Затем в яичках вдруг началось покалывание, оно поднималось вверх, пока оргазм не разорвал меня, словно артиллерийский огонь. Сгустки теплого белого семени лились на ее груди и лицо, а она продолжала вылизывать головку. Я, полностью опустошенный, смотрел, как она пила и сплевывала. Казалось, я шел к этому извержению целую вечность. Уверен, Питер Норт [Канадский порноактер — Прим. пер.] гордился бы мной. Ох, лицо медсестры напоминало мне дно молочного бидона. Или обувь художника.

Она подняла свои гигантские груди и слизала сперму с сосков, точно котенок, лакающий молоко из миски. Вот ее язык заколыхался туда-сюда по моему стволу, затем перескочил к головке и вычистил ее до блеска. Женщина посмотрела на меня и улыбнулась. Ее лицо буквально лоснилось от спермы.

— Ты знаешь, как давно я не пила сперму? Эта вакцина открыла для меня новый мир!

Я подтянул штаны и застегнул пряжку.

— Рад за тебя.

Вдруг я почувствовал себя некомфортно в этом тесном кабинете. Знакомое ощущение. Бывает после хорошего оргазма. Я не из тех, кто оставался поговорить или пообниматься: я закончил — значит все.

Накинув байкерский жилет, я зашагал прочь. Когда в кабинет зашел следующий пациент, медсестра еще возилась с колготками. Интересно, он проходил тот же курс лечения, что и я? Сейчас венерические заболевания остались в прошлом, кому они могли навредить? Удивительно, но мой член опять стал твердым… очень твердым. Без нижнего белья он бесстыдно выпирал из большого размера «Хьюго Боссов». Мой вожделенный взгляд точно сканировал людей, заполонивших бесплатную клинику Хейт-Эшбэри. Мне нужен был тот, кто разделил бы мою зависимость: голод возвращался ко мне.

Мой выбор остановился на миниатюрной копии Вайноны Райдер, груди которой, казалось, весили чуть ли не как она сама. Девушка была одета в мотоциклистскую кожанку. Под ней — белая майка, сквозь которую отчетливо прорисовывались округлые груди. Мелкие затвердевшие соски будто были нацелены на меня. Глаза ее застилала гипнотическая пелена похоти, выдававшая в ней поклонницу секса без обязательств. Хотя шмотками она походила на лесбиянку.

Узкие черные джинсы от «Левис» с тонким кожаным ремнем. Небольшая цепь, тянувшаяся от пояса к бумажнику в кармане. Шесть серебряных колечек в правом ухе, четыре — в левом. К кожаной куртке пришит маленький розовый треугольник. Обычно я старался держаться подальше от таких зависимых, как я, так как они представляли группу повышенного риска. Но вероятность того, что лесбиянки болели СПИДом, была мала, и порой я делал исключения. Я посмотрел на небольшой ватный тампон, приклеенный к руке, и забыл обо всяких предосторожностях.

Я повернулся к ней и все тем же похотливым взглядом изучил с ног до головы. Она заметила меня. Мы улыбнулись друг другу. Я развернулся и по ступенькам вышел на Хейт-стрит. Осмотрел толпу, которая тянулась к клинике, словно за милостыней. И вдруг заметил парня, с которым познакомился в клубе. Он стоял в очереди вместе со своей девушкой. Не помню, херово нам было в тот вечер или мы оторвались по полной.

— Эй, как дела, Али? — спросил я.

— О, Шарк! Что, получил свою панацею?

— Конечно, братан. Я еще не спал. Отпросился с работы и простоял в очереди с двух ночи. И знаешь, каким-то чудом пробился через две сотни человек, которые были впереди.

— Да ты счастливчик по жизни. — Али убрал аккуратные, идеально ухоженные дреды с лица и блеснул кошачьими миндалевидными глазами на тощую, маленькую белую девочку. Ее мышиные коричневые волосы прицепились к его руке, точно продолжение линии жизни. Сама она была такой бледной, отчего мне показалось, что она смогла бы получить солнечный удар даже в закрытом помещении. Ночью.

— Что ты имеешь в виду?

— Говорю, ты перетрахал большую половину сучек города. Удивлен, как ты еще не сдох. Удачливый ты ублюдок, однако.

— Это не удача, чувак, — я выудил из кармана пачку с шестью «магнумами» [Марка презервативов — Прим. пер.]. — Я живу в резине.

Я знал, что о моих сексуальных подвигах ходили легенды. Цепи с кожаными ремнями, свисающие с потолка в моей гостиной, служили тому подтверждением. Я повесил их, когда встречался со стриптизершей, которая шарила в садомазе и бондаже.

На самом деле я не так привередлив в сексе, как многие думают. Мои вкусы довольно просты: я люблю трахаться. Где, когда и с кем — не имеет значения. Я — человек, открытый к новым возможностям. Если девушка хочет, чтобы я связал ее и избил кнутом, а ночь закончилась шлепком моих яиц об ее задницу и спермой, стекающей по подбородку, — я двумя руками за. Я предпочитаю секс его отсутствию.