- Не впускай его! - кричу я и порываюсь встать на ноги, но тут же шлепаюсь обратно на диван, хватаюсь за лодыжку и охаю от боли. Слишком поздно. Она открывает окно, чтобы кинуть кусок хлеба на подоконник, а он пролетает мимо нее прямиком в дом.

- Эй, ты не обнаглел, приятель? - возмущается она, уперев руки в бока.

- Талли, ты должна вышвырнуть его отсюда, - настаиваю я. - У него на ноге какое-то устройство, отслеживающее местонахождение.

- О чем ты говоришь? - спрашивает она и ловит на полу По, поворачивая его. - Нет у него ничего на ноге.

Мигающий красный огонек исчез. Я вздыхаю с облегчением, хотя внутри, меня все еще мутит от тревоги. - Иди сюда, По, - зову я. Талли отпускает его и ворон перепархивает ко мне.

- Так значит, вы с этой птичкой лично знакомы? - спрашивает она, приподнимая бровь.

Я беру По и пробегаюсь пальцами по его перьям, но на нем ничего нет: ни записки, ни миниатюрного механизма. Должно быть, кто-то снял с него браслет. Но почему?

- Он должен остаться здесь. Мы не можем отпустить его теперь, когда он увидел, где мы находимся, - говорю я и усаживаю его себе на живот. Я глажу его, словно кота, а он ластится к моей руке.

Талли смотрит на меня, нахмурив бровь, и задумчиво приставив палец к губам:

- Обычно люди меня называют странной, но ты со своей птичьей паранойей... - она кивает на По, - ... меня переплюнула.

- Да нет же... - начинаю я.

- Тсс, - перебивает она и качает головой. Закрывает окно, щелкая задвижками, уменьшает фитили масляных ламп, и комната наполняется мягким мерцающим светом, что напоминает мне ночи в юрте.

- Ты ешь. Я в это время обычно уже сплю, но я подожду, пока ты доешь, - она подходит к кровати в углу и вытаскивает одежду из комода, - у меня не бывает гостей, поэтому здесь нет стен. Так что, если стесняешься, отвернись, так как я собираюсь раздеться.

Я сосредотачиваюсь на еде, давая ей возможность уединиться, и через пару минут она возвращается, облаченная во фланелевую пижаму. Она замечает мою улыбку: - Я же сказала - живу без гостей. Что хочу, то и одеваю.

Я проглатываю хлеб и киваю в сторону висящего над дверью ружья: - Это для охоты?

Она мотает головой. - Я слишком брезглива, чтобы убивать кого-то, если конечно, не захотят убить меня. Это больше для защиты.

- От кого? - спрашиваю я.

- Ой, ну знаешь. Бывает, - ухмыляется Талли. - Как ты заметила, я живу несколько в стороне от всяческих коммуникаций, - поясняет она. - Никто не знает, что я здесь.

- Почему? Ты скрываешься от закона или от чего-то еще?

Она качает головой:

- Раз ты гостья, то я первая устраиваю допрос. Но не раньше завтрашнего утра. Ты уже наелась?

- Да, спасибо, - говорю я, отдавая ей поднос. Она вытягивает из-за дивана покрывало и укрывает меня.

- Спи теперь. Дверь и окна заперты, хотя я думаю, если бы те мужчины последовали за нами, мы бы об этом уже узнали. Но, на всякий случай, я прихвачу это с собой в постель. Она снимает со стены ружье и кладет его на пол рядом со своей кроватью.

Я беру лежащий на моей сумке арбалет и пристраиваю его рядом с диваном. Это слабое утешение, и менее мощное, по сравнению с дробовиком Талли, но я чувствую себя в большей безопасности, зная, что он у меня под боком.

к первому курсу в Йеле.

Я должен проявить себя. Я знаю, как мыслит Джуно лучше, чем эти пресмыкающиеся перед отцом громилы. Как только я отделаюсь от них, я продолжу поиски сам.

Остаток пути я еду в тишине, стараясь не думать о ее медово-золотистых глазах.

Глава 42

МАЙЛС

Нам не пришлось долго уговаривать полицию штата вернуть мне «угнанный» автомобиль без судебных разбирательств и заявления об исчезновении человека. Портману, который, как оказалось, состоит в ассоциации ветеранов вместе с одним из патрульных, удается убедить их, что причиной всему подростковая любовная ссора, после которой моя девушка уехала на моей машине, а потом ее подобрали друзья. Кассирша на АЗС утверждает, что была в наушниках и ничего не заметила.

- Ты, давай, дуй домой к отцу, - говорит мне Реддинг, отъезжая. Но его призыв звучит неубедительно, как будто он уверен, что я все равно не послушаюсь. И он прав. Возвращение домой стоит последним пунктом в моем списке текущих дел, я вернусь разве что с Джуно на буксире.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания и замечаю, что датчик топлива показывает полный бак. Видимо, Джуно заправилась до того, как сбежать. Я иду на заправку и стучу по бронированному стеклу. Девушка в окошке не реагирует, и я стучу еще раз. Она поднимает глаза и я озаряю ее своей самой обаятельной улыбкой. Она вытягивает наушники и лопает пузырь жвачки мне в лицо.

- Извините, - говорит она, - я думала, что это снова копы.

- Дело в том, что это моя машина. Мы с девушкой поцапались и она укатила на ней, - я придерживаюсь версии Портмана - с копами же сработало, - я знаю, вы уже сказали полиции, что ничего не видели, но если бы вы вспомнили хоть что-нибудь, то очень помогли бы мне. Уже поздно и я волнуюсь за нее.

Девушка, широко улыбнувшись, отвечает:

- Я сказала так, потому что не хотела делать официальных заявлений.