Читаем После Апокалипсиса полностью

Мрачная дыра превратилась в натянутое полотнище из черной ткани, ну, или во что-то подобное. Главное, перестала пугать, а чудеса, наверно, и без нее не переведутся.

Так оно и вышло, да только все это уже не радовало и не пугало.

Они брели, держась за руки, голодные и уставшие, не обращая внимания на то, что на некоторых улицах сторона, по которой они шли, словно в зеркале точнехонько отражалась на другой стороне, и, если приглядеться, еле видные тени скользили там, повторяя их движения. Но они не приглядывались к теням и не прислушивались к тихому шелесту, что доносился до них, когда они проходили мимо подворотен, открывающих вереницы дворов. Несколько раз Сергей пытался забраться в дома, и однажды ему даже удалось выбить ногой филенку двери. Ничего, кроме упругой черноты, за дверью не оказалось. И он свыкся с мыслью, что весь город — это большая хитрая обманка, но кто и с какой целью обманку сотворил, узнать, наверно, ему не суждено, да и не очень-то хочется.

Заблудиться было нелегко, но в какой-то миг Сергей потерял из виду торчащий над домами золотистый шпиль. Он знал, что рано или поздно они вернутся на свой плот и уплывут отсюда.

Ночь не застанет их в тайном городе, впрочем, здесь не бывает ночей и солнце по-прежнему висит на том же месте. А вдруг их унесло течением к Северному пределу и сбросило за край земли?

Может, именно так выглядит жизнь запредельная — в чистоте и порядке, но без людей и в скуке смертной?!

Наконец, они вышли на большую площадь, с высокой колонной в центре. До реки было рукой подать, но сил идти не было. Пристроившись в тенечке у подножия колонны, Сергей задремал, а девочка легла на каменные плиты и тоже закрыла глаза.

Что заставило дернуться и вскочить на ноги, Сергей не понял. В его теплую дрему грубо ворвался пронзительный звук, похожий на скрежет. Сердце трепыхалось в груди, в глазах расплывались мерцающие пятна. Он перевел дыхание и снова уселся, прислонившись к прохладной облицовке. Рядом тихо свистела носом девочка без имени.

Ни души вокруг, ничто не шевелилось на пустой площади, окруженной со всех сторон красивыми старинными домами. Сергей долго вглядывался в ряды окон, смотрел на лепные узоры, потом заметил, что одна из дверей распахнута. Присмотревшись, обнаружил, что в проеме видны ступени. Это его настолько поразило, что он подергал девочку за рукав. Она повернулась на другой бок и громко захрапела.

Он не стал ее будить. Странная дверь была неподалеку, можно бегом туда и обратно. Проснувшись, не успеет испугаться.

Сергей глянул на девочку и задумчиво выпятил нижнюю губу.

Интересно, а вообще-то она боится хоть чего?

За дверью действительно оказались ступеньки, которые освещал яркий матовый шар на потолке. Так вот каков электрический свет, догадался парень. Однажды он выменял у Степана железную трубку с блестящим раструбом на конце, а там, за стекляшкой, торчал маленький шарик. Михаил, тогда еще живой, объяснил, что шарик — это такая лампочка. Потом он где-то нашел старые штуковины, которые назвал батарейками, долго грел их над паром, а нагрев, засунул в трубку. Лампочка загорелась, посветила немного, а потом пыхнула синим светом и почернела. С кем теперь Степан гоняет голубей, задумался было Сергей, но воспоминания тут же вылетели из головы.

Дом с открытой дверь — не обманка вовсе! И в дверь эту можно войти! Сергей осторожно вытянул руку перед собой, проверяя, нет ли какой невидимой преграды. Ничто не мешало подняться по ступенькам, посмотреть, нет ли в этом доме еды. Он оглянулся на колонну — девочка лежала у колонны — ну, пусть спит, а он быстро глянет, что таится за дверью с надписью «Служебный вход».

Быстро глянуть не удалось. Поднявшись по лестнице на два пролета, он обнаружил еще одну дверь. С опаской потянул за ручку, но и здесь не было подвоха. За дверью оказалась небольшая комната, войти в которую мешал узкий стол, почему-то придвинутый ко входу, так что пришлось его обходить, а затем еще дверь, неширокий коридор, застеленный мягким ковром, длинной дорожкой ведущий далее…

И вот он уже бродит по огромным залам, его взор скользит вдоль стен, увешанных картинами, большими и малыми, он не понимает, кто и зачем изобразил людей и животных в таком обилии, для чего нарисованы моря и корабли, хотя тяжелые золотые рамы восхитили его, он трогает белые гладкие фигуры из камня, удивляясь работе, долго рассматривает обнаженные женские тела, испытывая странное томление.

Везде чисто, тихо, он не слышит даже своих шагов, проходя одну за другой комнаты с высокими потолками и ступая по лестницам, устланным бесконечным ковром.

В одном из залов он увидел, что низенькие диванчики, везде аккуратно расставленные, здесь сдвинуты в беспорядке. В соседнем помещении некоторые картины были скособочены, а две — валялись на полу. И чем дальше Сергей шел, тем больше ему казалось, что он идет по следам человека, ярость которого возрастала от комнаты к комнате, и жертвою этой ярости становились картины, изваяния и хрупкая мебель.