Читаем После Апокалипсиса полностью

В центре узкой полосы земли стояло пугало в ненужном за отсутствием зимы ватнике. Ниже Семен приметил Митьку. Тот сидел с рогаткой наизготове — в небе кружили две птицы. Иногда мальчишке удавалось подстрелить такого мародера. Люди их не ели, а вот коты — с удовольствием. Семен махнул сыну, тот кивнул в ответ, но с поста не ушел.

Мужчина уселся в беседке и задумался. Все варианты, приходившие в голову, были или откровенно фантастические, или предательски ненадежные. Семен не сдавался. Ругался вполголоса, думал, чертил прутиком на земле абстрактные рисунки. Наконец появилась идея.

На чердаке, нещадно чихая от едкой соломенной пыли, Семен разыскал мешок со старыми консервными банками. Они часто пригождались в хозяйстве, например как поилки для куриц. Возвращаясь в беседку, мужчина захватил моток соломенного шнура. Семен научился плести его только недавно, и шнур выглядел донельзя кустарным. Однако это лучше, чем ничего.

Устроившись поудобнее, Семен принялся за работу. После нескольких не очень удачных попыток он соорудил сигнализацию, связав банки в подвески по три штуки. Затем, дважды поцарапавшись, разместил три такие связки на заборе, внутри спирали колючей проволоки. Воздух сразу же наполнился аккуратным постукиванием.

Семен приноровился, чтобы не оцарапаться в третий раз, дернул проволоку, как будто кто-то пытается перелезть забор. Банки резко забренчали.

Кошка Дуська, дремавшая вместе с котятами в тени забора, перепугано вскочила, выгибая спину.

На крыльцо выбежала Люба:

— Ты чего?

— Тестовый запуск, — ухмыльнулся в ответ муж. — Выполняю обещание.

Люба улыбнулась, кивнула одобрительно и вернулась в дом. Семен, кликнув сына, до вечера развешивал с ним банки по периметру заимки.

Получилось очень даже ладно.

После ужина, при свете лучины и под довольное мурлыканье кота Василия, устроившегося у нее на коленях, Люба на память читала Митьке «Онегина». Ее профессиональная память учительницы русского языка и литературы помогала скрашивать вечера. Заодно и сын приобщался. Математике и прочим точным наукам его учил отец.

Под голос жены Семен заснул.

Несколько раз он просыпался. Каждый раз он видел открытые глаза жены и, шепнув ей что-нибудь успокаивающее, выходил с ружьем на крыльцо. Прислушивался. Но кроме привычного уже ночного шумка из леса и почти мелодичного перезвона консервных банок, ничего не слышал. Возможно, потому, что незнакомец этой ночью не приходил.

* * *

Следующим утром, еще до завтрака, Семен с ружьем обошел поляну, на которой стояла заимка, но следов не заметил. Завершая круг, у самого ручья, протекавшего по краю поляны, мужчина приметил ель, поваленную ветром еще год назад. Она лежала поперек ручья, и крепкие ее ветки походили на частокол.

Семен хмыкнул и попробовал перелезть. Стоя по ту сторону бревна и стирая кровь с расцарапанной щеки, он понял, как защитить не только заимку, но и всю поляну. Семен вернулся за инструментом, позвал Митьку, чтобы тот следил за лесом, и принялся за дело.

Валить деревья оказалось тяжело — раньше Семен брал только уже упавшие, поэтому опыта не было никакого. Первое подрубленное дерево — молодая сосенка — едва не упало прямо на Семена. Спасли ветви росших рядом елей, задержавшие падение. Отскочив, мужчина долго приходил в себя, ругаясь сквозь зубы. Сын, к счастью, ничего не понял, посчитав, что все идет как надо.

Следующее дерево Семен валил уже умнее — привязав его к другому. Время от времени мужчина перевязывал веревку, увеличивая натяжение. В итоге освобожденное дерево упало куда нужно.

К вечеру Семен повалил еще три дерева. Вроде не много, но участок метров в десять стал совершенно непроходим. Засека получилась плотной — крупный зверь, даже медведь, не пролезет.

— Смотри, Люба, — показал Семен подошедшей жене. — Как?

Женщина придирчиво осмотрела засеку, хмыкнула:

— Просто линия Мажино какая-то. Мужчина расплылся в улыбке:

— Недели за две по всему краю сделаю. Никакой немец боком не обойдет.

— Ты у меня просто чудо. — Люба чмокнула мужа в губы.

Вечером, украсив шишками несколько еловых веточек, они всей семьей отметили Новый год праздничным ужином — картошкой с последней банкой тушенки.

Ночью Люба спала куда спокойнее. Семен же дважды просыпался, ходил на крыльцо, но ничего не слышал.

* * *

Утром Семен нашел следы. Два глубоких, будто специально выдавленных отпечатка ботинок. Возле засеки. Казалось, будто пришелец осматривал результат трудов Семена.

Сплюнув от досады, Семен аккуратно затер следы и не стал рассказывать о них жене. Весь день он упорно, почти не отдыхая, валил деревья. Благодаря уже набитой руке дело пошло быстрее, и к вечеру засека выросла больше чем вдвое. Люба заметила, что следовало бы сделать ее гуще, но Семен не согласился. Прежде стоило закончить «основной периметр». Жена возражать не стала.

Он трудился над завалом еще четыре дня. В итоге по всему краю леса вокруг поляны — и даже на заросшей лесной дороге, ведущей прочь, — возникла плотная стена, ощетинившаяся сучьями и ветками. Перебраться через нее — непростая задача.