Читаем Посланница судьбы полностью

– Ох и горазды же вы, купцы, сказки сочинять! – отмахнулся поляк. – Представить себе не можете, Илья Романович, сколько я тут всего наслушался с тех пор, как магазин открыл! Урал – то, Урал – сё! Куда ни копни – везде золото да изумруды! Что же ты, мил человек, гору свою продаешь, – насмешливо обратился он к Жевнову, – если там сокровищ видимо-невидимо? Неужто самому сокровища не нужны?

– Кроме живых денег, не нуждаюсь я сейчас ни в чем. В убыток продам! Поистратился я, пан Казимир, – вздохнул купец, – дельце провернуть хотел, да артельщик один надул, и не выгорело! Сейчас вот на мели сижу, а в долг никто не дает, у всех свои нужды. Что мне эта гора без денег-то? Она мне сейчас лишняя совсем получается. Одна обуза. Мне ее не разработать, сами знаете, какие для этого средства нужны! Не малые…

– Да уж знаю, Леонтий Порфирьевич, – самодовольно подтвердил Летуновский и вновь обратился к князю: – А вы что на это скажете, Илья Романович? Вдруг там и взаправду царские сокровища? А мы тут с вами сидим на своих капиталах да носы воротим.

– Сокровища – это, конечно, заманчиво, – ухмыльнулся князь, – да где же гарантия, что они там есть?

– Вот и я о том же, – ростовщик перевел взгляд на купца, – надо бы мне взглянуть на твою гору, поковыряться в ней с надежным человеком.

– Да ради бога, Казимир Аристархович! – воодушевленно воскликнул тот. – Можем прямо сегодня тронуться в путь… Только бы… – он почесал затылок, – неплохо бы задаток… Знаю, знаю, что товара вы не видали и сумлеваетесь в нем, и по рукам мы еще не били… Да только в деньгах уж очень нужда!

– Путь не близкий, – размышлял Летуновский, совершенно спокойно пропустив слезную просьбу о задатке мимо ушей: – Месяца два потеряю. Знаешь ли, сколько за два месяца я дел в Москве провернуть могу? И на что мне, спрашивается, твоя гора сдалась?

– Ей-богу, не пожалеете, пан Казимир! – взмолился Леонтий Порфирьевич. – Будете меня добрым словом поминать, потому как гора эта принесет вам столько деньжищ, что даже представить невозможно!

– Слышите, князь, какие он песни поет? – подмигнул Белозерскому ростовщик. – А вдруг и впрямь гора у него без подвоха? Не придется ли потом жалеть…

– Мне-то о чем жалеть? – покрутил носом Илья Романович, смакуя старую мадеру и щурясь на потолок, расписанный на французский лад купидонами. – Гору предлагают вам, вы и жалейте…

– Где мне с этим делом связываться, некогда! – Ростовщик отправил в рот кусок рябчика и задумчиво его прожевал. – А купцу без разницы, дорогой мой, кто гору-то купит, вы или я. Верно я говорю, Леонтий Порфирьевич?

– Окромя денег, мне сейчас ничего не надобно, пан Казимир, – поспешно подтвердил купец, – а кто мне их заплатит, вы или приятель ваш, да хоть бы и колодник какой иль прокаженный, мне все едино. Деньгами ни от кого не побрезгуем… Деньги – первый товар, самый дорогой, потому как нет его – хоть помирай! Вам ли не знать… – почтительно добавил он.

– Люблю за прямоту русский народ купеческий! – неожиданно расхохотался Летуновский. – Поставил вас на одну доску с колодником и прокаженным…

– Вы уж не серчайте на меня, – попросил прощения Жевнов, приложив руку к груди, – это я спроста сказал… У меня что на уме, то на языке, потому и нет мне настоящей удачи. Разве бы я эту гору продавал за бесценок, кабы не нужда?! Да ни в жизнь! Продаю вот, а сам думаю – это я своих ребятишек граблю! Ведь они через эту гору могли бы миллионщиками стать…

– Хватит, хватит Лазаря петь, – отмахнулся поляк. – Ты не милостыньку просишь, а и впрямь миллионное дело предлагаешь. Не юли! Дай подумать денек. Завтра приходи!

– Вот спасибо, что обнадежили! – бурно обрадовался Леонтий Порфирьевич. – Вот вам честное купеческое слово: не пожалеете о покупочке, господа!

Поднимаясь из-за стола, купец потянулся было за изумрудами, так и лежавшими до сих пор на столе. Однако Летуновский перехватил его руку.

– Нет, камешки ты покамест мне оставь! – произнес он строго, но тут же, смягчив тон, добавил: – Пригодятся еще.

После ухода купца Казимир Аристархович подлил задумавшемуся князю мадеры и рассудительно произнес:

– А что, Илья Романович, не приобрести ли вам, на самом деле, эту гору? Выгода преогромная против вашего деревенского ковыряния в земле. Сможете увеличить состояние в два, а то и в три раза. Да и мне выгода – надежный поставщик камней в вашем лице… Нынче мало людей, которым можно доверять, как самому себе, а вам я верю!

– Не знаю, право, – в замешательстве ответил Белозерский, – ведь гора может оказаться пустой?

– Если дадите свое согласие, то я завтра же отправлюсь на Урал с одним надежным человеком, опытным горным мастером. Такой, скажу вам, ушлый – сквозь землю видит! Мы обыщем эту гору вдоль и поперек, сделаем выводы. А вы тем временем подумайте хорошенько, взвесьте все, посоветуйтесь с Изольдой Тихоновной, наконец. Она женщина неглупая… У вас в запасе два месяца… – С этими словами он сгреб со стола изумруды, положил их в бархатный мешочек и вручил его князю.