Евтихій, отвечая на пункты вашего допроса, говорилъ: «исповедую, что Господь нашъ прежде соединенія былъ изъ двухъ естествъ; по соединеніи же исповедую одно естество». Удивляюсь, что столь безразсудное и столь нечестивое исповеданіе его не было порицаемо никакою укоризною со стороны судившихъ (его), и что эти слишкомъ безумныя и слишкомъ хульныя слова оставлены безъ вниманія, какъ — бы не было выслушано ничего оскорбительнаго! тогда какъ столько же нечестиво говорить, что единородный Сынъ Божій былъ двухъ естествъ до воплощенія, сколько нелепо утверждать, что въ Немъ одно естество после того, какъ Слово плоть бысть. Чтобы Евтихій не сталъ считать мненія своего или вернымъ, или сноснымъ, на томъ основаніи, что оно не было опровергнуто ни однимъ вашимъ голосомъ, то убеждаемъ тщаніе любви твоей, возлюбленный братъ, очистить невежественнаго человека и отъ этого пятна на его сознаніи, если, по действію милосердія Божія, дело его приметъ добрый оборотъ. Ибо онъ хорошо началъ — было отступать отъ своего убежденія (какъ видно изъ хода соборныхъ деяній), когда, по вашему требованію, обещался признавать то, чего прежде не признавалъ, и успокоиться на той вере, которой прежде былъ чуждъ. Но когда онъ не захотелъ изъявить согласія предать анафеме (свой) нечестивый догматъ: то ваше братство изъ этого заключило, что онъ остается въ своемъ нечестіи и заслуживаетъ приговора осужденія. Впрочемъ, если онъ искренно и нелицемерно кается и сознаетъ, хотя бы и поздно, какъ справедливо подвиглась противъ него власть епископская, или если онъ, для полнаго оправданія, осудитъ все свои худыя мысли и устно и собственноручною подписью: то милосердіе къ исправившемуся, какъ бы оно ни было велико, не будетъ предосудительно. Ибо Господь нашъ, истинный и добрый Пастырь, душу свою положившій за своихъ овецъ, и пришедшій спасти души человеческія, а не погубить, хочетъ, чтобы мы были подражателями Его человеколюбія, т. е. чтобы согрешающихъ обуздывала правда, а обратившихся не отталкивало милосердіе. Тогда собственно съ полнымъ успехомъ защищается истинная вера, когда ложное мненіе осуждается самыми последователями своими.

Для вернаго же и безпристрастнаго изследованія всего дела, мы отправили, вместо себя, братій нашихъ, епископа Юліана и пресвитера Рената, и еще сына моего діакона Иларія. Къ нимъ присоединили мы нотарія нашего Дульцитія, котораго вера много разъ испытана нами. Уповаемъ на содействіе помощи Божіей, что заблудившій, осудивъ неправоту своего образа мыслей, спасется. — Богъ да сохранитъ тебя въ здравіи, возлюбленный братъ!

Дано въ іюньскія иды, въ консульство светлейшихъ консуловъ Астерія и Протогена [3].

Печатается по изданію: Деянiя Вселенскихъ Соборовъ, изданныя въ русскомъ переводе при Казанской Духовной Академiи. Томъ третiй: Соборъ Халкидонскiй, Вселенскiй четвертый (начало). — Казань: Въ Университетской типографiи, 1863. — С. 516–531.

Слово I на Пасху

Данный перевод с латинского языка сделан в 2000 г. в Греко — Латинском кабинете при Московской Духовной Академии по изданию: Leon le Grand. Sermons. T. 3. Paris, 1961. PP. 123–128 (Sources Chr�etiennes 74) [[4]]

1. Возлюбленные, в последней проповеди, насколько могу судить, я надлежащим образом убедил вас участвовать в кресте Христовом, чтобы сама жизнь верующих имела в себе пасхальное таинство и прославлялось нравами то, что почитается на празднике. А насколько это полезно, вы испытали сами и благодаря своему самопожертвованию узнали, какую пользу доставляют душе и телу продолжительные посты, частые молитвы и щедрые милостыни. В самом деле, нет, пожалуй, никого, кто не получил бы пользу от этого упражнения и не приобрел бы в глубине своей души нечто такое, о чем он по праву мог бы порадоваться. Но это достояние следует хранить с неусыпной строгостью, чтобы из — за ослабления наших трудов ненависть диавола не похитила то, что даровала божественная благодать, и не привела к праздности.