«Почему бы тебе не позвонить в полицию или в «Службу спасения», раз ты такой умный?» – раздраженно подумала Холлис. Впрочем, от собственного разыгравшегося воображения нельзя требовать слишком многого.

«Ты уже почти у выхода, Холлис».

Ее саднящие пальцы наткнулись на дверной порог, за ним – разбитая бетонная ступенька. К счастью, только одна – еще одной лестницы Холлис бы не вынесла.

Решительно стиснув зубы, она перевалилась через порог и сползла со ступеньки на дорожку. Она была на улице, и ледяной, пронизывающий ветер накинулся на нее с новой силой. Холлис не почувствовала холода, потому что дорожка перед крыльцом оказалась засыпана крупным гравием с острыми краями. Холлис старалась не думать о боли. Главное, дорожка вела ее к улице, к спасению.

Во всяком случае, она надеялась, что попадет именно на улицу, а не в какой-нибудь глухой, темный переулок, где даже днем почти не бывает прохожих.

«Еще немного, Холлис, и ты спасена! Последнее усилие, ну!..»

Спасена?.. Только сейчас ей пришло в голову, что на оживленной улице она запросто может оказаться под колесами мчащегося автомобиля, и все же это было лучше… нет, не лучше, а просто предпочтительнее, чем медленная смерть от потери крови или переохлаждения где-нибудь на задворках между мусорными баками.

«Он уже совсем близко. Потерпи, через пару минут он увидит тебя!..»

Не успела Холлис спросить, кто должен ее увидеть и почему, как совсем рядом раздалось изумленное восклицание и торопливые шаги, которые быстро приближались.

– Пожалуйста… – услышала Холлис свой собственный голос, который показался ей чужим, таким хриплым и слабым он был. – Пожалуйста, помогите!..

– Да-да, теперь все будет хорошо. – Мужской голос, раздавшийся над самой ее головой, звучал испуганно, и все же Холлис расслышала в нем сострадание. Шершавые сильные пальцы, показавшиеся ей горячими, как раскаленное железо, коснулись ее плеча.

– Сейчас приедут медики, потерпите немного, – сказал мужской голос. – Я укрою вас своим пиджаком. Вы совсем замерзли!

Холлис пробормотала в ответ несколько слов благодарности и уронила голову на согнутую руку. Она очень устала. Смертельно устала.

«А теперь поспи, Холлис».

Пожалуй, подумала она, засыпая, лучшего предложения ей давно не приходилось слышать.

Пощупав пульс и убедившись, что лежащая на асфальте женщина еще жива, Сэм Льюис закричал в сотовый:

– Ради бога, поторопитесь! Она… ей очень плохо. Боюсь, она потеряла слишком много крови… – Его взгляд невольно скользнул вдоль кровавого следа, протянувшегося до самых дверей заброшенного старого здания. Дежурный «Службы спасения» продолжал задавать какие-то уточняющие вопросы.

– Я понятия не имею, что произошло, – резко перебил Сэм. – Я знаю только одно: я наткнулся на раненую женщину, которой срочно нужна помощь. У нее все тело в синяках и ссадинах и… и на ней нет никакой одежды. Вероятно, ее изнасиловали. Я что-то не… О боже! У нее нет глаз!.. Нет, нет, совсем нет. Кто-то выколол ей глаза!..

1

1 ноября 2001 года, четверг

– Ей это не понравится. – В голосе Энди Бреннера звучало беспокойство. Было совершенно очевидно, что он не одобряет намерений своего приятеля, но Джон Гэррет не обратил на это внимания. Бесцеремонно отодвинув Энди в сторону, он вошел в небольшую, совершенно пустую комнатку, отделанную звукоизолирующими панелями.

– Я ей сам все объясню, – отмахнулся он, глядя на широкое стекло с односторонней прозрачностью, занимавшее почти всю дальнюю стену. За стеклом было еще одно помещение.

Там стоял ободранный стол и несколько казенного вида стульев. За столом сидели три женщины. Две из них лицом к стеклу, в их позах было что-то такое, от чего казалось, будто они крепко прижались друг к дружке. На самом деле они даже не держались за руки. Та, что выглядела моложе, была в черных очках в толстой оправе, какие носят слепые. Она сидела очень прямо, почти не касаясь спинки стула, а ее тонкие, бледные руки неподвижно лежали перед нею на столе. Вторая женщина то и дело на нее поглядывала. В ее взгляде читались беспокойство и страдание.

Третья женщина сидела спиной к стеклу, и нельзя было видеть ее лица. Просторная фланелевая рубаха скрывала ее фигуру, но если судить по волосам – темно-рыжим, пушистым, похожим на невесомое облако, – она была скорее худой, почти тощей.

Энди протяжно вздохнул.

– Я не скандала боюсь, – сказал он. – Лейтенант только делает вид, будто Мэгги – такой же коп, как и остальные, однако всем в участке отлично известно: мисс Барнс всегда получает то, что захочет, и очень быстро. Мэгги много раз предупреждала, что, когда она допрашивает потерпевших, ей никто не должен мешать.

– Но как она узнает, что мы за ней наблюдаем?

– Узнает, можешь не сомневаться.

– Но как?! – повторил Джон. – Если я нажму вот эту кнопку, мы будем слышать все, что она говорит, но она-то не сможет нас услышать. К тому же с той стороны нас не видно… Так как же она узнает, что мы здесь?