Читаем Послание Иакова полностью

Прилагательное царский указывает на чрезвычайную важность этого закона. Однако Иаков, видимо, подразумевает что–то еще под этим определением. В него включено много больше, чем просто упоминание об авторитетности этого закона. Тут есть еще пояснение, что закон дан по Писанию[57]. Некоторые комментаторы понимают слова Иакова так, что этот закон является «царем всех законов»[58], однако такая интерпретация маловероятна, потому что прилагательное царский (basilikos) в Новом Завете не употребляется в значении «правящий» или «господствующий». Но повсюду это слово имеет значение «принадлежащий царю»[59]. Если мы примем такое значение, то царский закон в нашем контексте будет означать то, что пришло к нам с особого одобрения Царя[60]. Доводы в пользу такого понимания становятся еще более убедительными, если вспомнить, что Сам Господь Иисус говорил об этом законе как о законе особом, выделяя его среди всего свода библейских законов (напр.: Мк. 12:28–31). Более того, именно это значение подходит к данному контексту Послания Иакова. Он только что сказал, что Бог сделал нас наследниками Царствия (basileia, 5). Теперь он провозглашает закон–basilikon, закон Царства, закон, который совершенно особым образом принадлежит Царству Божьему.

Итак, это закон, который предстает перед нами во всей своей силе и у которого есть авторитет, основанный на Писании. Этот закон в значительной степени выражен в особой заботе нашего Царя, в том, что особенным образом соответствует Его характеру, что мы получаем вместе с царским гербом, где написано: возлюби ближнего твоего, как себя самого (8). И как важны здесь последние два слова! Это ключ к пониманию всей заповеди. Если мы хотим знать, как нам любить своих ближних, зададим себе главный вопрос: как мы любим самих себя? Никогда (надеюсь) мы не относимся к себе с трепетным волнением, довольно редко думаем о себе с глубоким чувством удовлетворения, по большей части не одобряем себя, иногда мы сами себе противны — но все же всегда заботимся о себе, проявляем к своей персоне внимание и участие. Когда утром мы ловим свое отражение в зеркале, с губ невольно срывается «у–уф». И все же мы немедленно несем это, может быть, не вызывающее большого восторга лицо в ванную, мы моем его, ухаживаем за ним и делаем все возможное, чтобы оно выглядело настолько хорошо, насколько позволяет его природа. И так целый день: любовь к себе означает любовную заботу, попечение, уход и внимание. Это и есть образец, по которому мы должны строить наши взаимоотношения с любым из ближних. Сегодня в мире все способствует тому, чтобы мы считали эмоции и чувства основными проявлениями любви. Но по Писанию любовь выражается в заботе, ибо любовь, которую мы обязаны отдать нашему ближнему, похожа на ту, которой мы любим себя.

Противоположностью царского закона (8) назовем лицеприятие (9). Эти два понятия противопоставлены друг другу с помощью следующего заключения: «хорошо делаете» и «грех делаете». Сущность царского закона: в случае необходимости мы обязаны проявить к ближнему ту любовь, которую изливаем на себя. Сущность лицеприятия: объектом нашего заботливого отношения избирается вовсе не тот человек, у которого есть в этом насущная потребность. Тут совсем другие мотивы. Когда люди Божьи в давние времена ступили на землю Ханаана, они получили повеление отождествить с законом Божьим две горы в центре этой земли, гору Гевал и гору Гаризим. Благословения, обещанные повинующимся Богу, были провозглашены с горы Гаризим, а проклятия за непослушание были провозглашены с горы Гевал (Втор. 27; Нав. 8:30–35). И пока люди жили в той земле, они не могли ослушаться Божьего закона так же, как не могли сдвинуть с места обе эти горы. Они не могли забыть ни благословений Божьих, ни Его проклятий так же, как не могли не видеть эти две горы, постоянно находившиеся в поле их зрения. А в Послании Иакова такими горами Гаризим и Гевал становятся путь благочестия (8) и греховный путь (9).