Во–первых, в стихах 5,6а (…не бедных ли мира) автор опирается на наш духовный опыт. У истоков новой жизни во Христе стоит сознательное начало, когда мы принимаем решение посвятить себя Господу или ощущаем Господа Иисуса Христа своим личным Спасителем. У каждого обращения — своя тайная история, которую раскрывает Библия и которая происходит по выбору Бога. Иаков рассматривает Божий разум так, как он открывается через осуществление Божьего выбора. И тогда становится ясным, не бедных ли мира избрал Бог (5). Слово мир жизненно важно для Иакова. Это слово относится не к той сфере, в которой действует избрание Бога (т. е. Он выбирает людей прямо здесь, в течение их земной жизни, в этом мире). Оно выражает ту природу бедности, которую испытывают те, на которых пал Божий выбор. Эта та бедность, которую мир понимает как бедность. Слово мир у Иакова не имеет той же окраски, что в Евангелии от Матфея 5:3, где Иисус объявляет блаженными «нищих духом», т. е. тех, кто «признает свою духовную нищету и немощь… духовное банкротство… пред Богом»[47]. Здесь Иаков повторяет слова Иисуса, записанные в Евангелии от Луки 6:20, говоря о тех, кто действительно беден в том смысле, в каком мир понимает бедность. Этих бедных и избрал Бог. А если это так, то обижать и притеснять бедных (6), как сказано в стихах 2,3, — значит противоречить намерению Божьему или, говоря словами стиха 1, выбрать иную славу как превосходящую славу Иисуса.

Во–вторых, стихи 6б,7 обращаются к нашему земному опыту. Иаков указывает, что именно богатые преследуют верующих (притесняют вас), используя для этого различные формы и виды законности (влекут вас в суды). Богатые порочат доброе имя, т. е. имя Иисуса Христа, которым они называются. Разумно ли в таком случае отдавать предпочтение богатым?

Богатые и бедные

Такое явное участие в деле бедных и безоговорочная критика действий богатых во многом отражают отношение Иакова к этому вопросу. Читая стихи 1:9–11, мы не сомневаемся в том, кому симпатизирует Иаков. Его примеры явно направлены на то, чтобы приободрить бедного брата словом утешения и сбить спесь с богатого брата. Тон его рассказа о богачах–дельцах (4:13–17) и о тех, кто злоупотребляет деньгами (5:1–6), резок до беспощадности. Несомненно, его собственное детство и отрочество в доме Марии и Иосифа обострили осознание существующего социального неравенства в мире, где чаша весов склоняется в пользу богатых. Мы же должны задаться вопросом: как нам понимать слова, сказанные им? Всегда ли Господь безусловно на стороне бедных? Быть может, богатых следует считать гонителями по природе своей и такое положение вещей неизменно? Быть может, Иаков призывает нас безоговорочно принимать сторону бедных и считать, что в любом вопросе правы они и только они?

Если лишь у бедных есть привилегия быть избранными, то богатый брат из 1:10 становится для нас настоящим камнем преткновения. Тогда непонятно, как нам относиться к Аврааму и Иову, о которых Иаков так одобрительно отзывался (2:21–23; 5:11), хотя они были очень богаты (Быт. 13:2; Иов. 1:3; 42:12). В Библии встречаются примеры богатых праведников. Богатый Иосиф из Аримафеи (Мф. 27:57), проконсул Сергий Павел (Деян. 13:7–12), Левий, сборщик податей (Лк. 5:27), и его коллега Закхей (Лк. 19:2) — примеров вполне достаточно, чтобы доказать, что Господь не испытывал враждебного отношения ко всем богатым вообще. В то же время таких людей нам приходится выискивать среди множества прочих персонажей на страницах Нового Завета. И Павел определенно прав, утверждая, что «не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных» избрал Бог (1 Кор. 1:26). Из этого свидетельства в Послании Иакова и в широком плане — из всей Библии в целом мы можем заключить, что Иаков перенял методику учения у Самого Господа Иисуса. В некоторых ситуациях могут быть истинны оба положения, но достоинства одного из них настолько превосходят и перевешивают качества другого, что первое воспринимается нами как единственно верное. Именно это и произошло, когда Иисус сказал, что истинная любовь к Нему требует ненависти к собственным родителям (Лк. 14:26). Но хотел ли Он, чтобы мы действительно возненавидели своих родителей? Конечно, нет! И все же, говоря о том, что эти два вида любви взаимно исключают друг друга, Он не извращает практическую истину, согласно которой наша любовь к Нему, если это истинная любовь, совершенно неизбежно становится приоритетом в нашей жизни.